– По возрасту вы не похожи на тех, кто бежал в 1959 году, – удивился Гриффин. Монахине на вид было лет двадцать восемь или тридцать.
– Мои родители были его последователями. Я там родилась. Моей оболочке двадцать восемь лет.
Гриффин встречал других буддистов, которые считали свои тела пристанищем перерожденных душ.
– Позвольте объяснить, почему мы завели вас в центр этого парка, решив, что вы обеспокоены судьбой мистера Л’Этуаля так же, как и мы.
– Конечно, я обеспокоен.
– Его Святейшество надеялся встретиться с мистером Л’Этуалем во время своего визита на следующей неделе, – сказала монахиня. – Поэтому, когда мы прочли о том, что он пропал, мы встревожились. У вас была возможность видеть древний артефакт до того, как пропал мистер Л’Этуаль?
Значит, у Робби была намечена встреча с ламой.
– Да, я работал с ним в течение нескольких дней.
– Вы успели закончить перевод?
– Не до конца. Остались фразы, которые мне не удалось выстроить, и непроработанные нюансы.
– Но то, что вы перевели, свидетельствует о том, что содержимое флакона было инструментом памяти, помогающим вспомнить прошлые жизни?
– Там упоминается о любви из прошлой жизни, да. Так называемая родственная душа.
– Это интересно, но не столь удивительно. В литературе о реинкарнации много внимания уделяется родственным душам.
При звуке свистка закипевшего чайника монахиня встала.
– Простите, приготовлю чай. – Зайдя за статую, она сняла чайник с электроплитки и взяла поднос.
– В часовне?
– Существует буддийская чайная церемония, Чан-ти, уходящая корнями глубоко в историю, во времена Западной Династии Джин, когда в храме Таньчжэ зародилась традиция, помогающая открыть человеку истину и привести его к просветлению. – Монахиня разлила кипящую жидкость по чашкам. – Тамошние монахи собирали и сушили листья, потом заваривали чай, который, как они выяснили, помогал при длительных медитациях.
Гриффин выпил горячего, ароматного отвара.
– Очень вкусно.
– Да, это так. Но мне не хватает масляного чая, который готовила моя мама, – сказала монахиня, поставив на поднос свою чашку.
Гриффин кивнул.
– Я пробовал ячий масляный чай ча-суйма.
– Он превосходный. Точно так же масляные свечи дают более мягкий и теплый свет, чем эти, – печально произнесла она.
– Тибет прекрасная страна.
– Была прекрасной. И будет снова. Политическая ситуация разрушительна для нее, и это чудовищно.
– Согласен, – произнес Гриффин, почувствовав, что они приближаются к сути их встречи.
– Мистер Норт, у нас есть всего два дня. Его Святейшество прибывает в Париж. Он очень стремится поделиться инструментом памяти со своими последователями. Если имеется хотя бы какой-то шанс найти его… отыскать мистера Л’Этуаля, мы готовы предложить свою помощь.
– Полиция делает все возможное, чтобы найти Робби.
– Полиция? – Удивительно, но в голосе монахини послышался цинизм. – Канцелярская волокита не позволит им работать с нужной расторопностью, чтобы закончить дело вовремя. Мы хотим помочь вам и сестре мистера Л’Этуаля найти его.
Когда инспектор ушел, Жас попросила Гриффина помочь в поисках Робби. Она не сомневалась, что брат жив и пытается связаться с ней. Телефонный звонок в первый день ее приезда в Париж, когда кто-то молча дышал в трубку. Ботинки и бумажник Робби, найденные в долине Луары. Аромат Верности, которого здесь не было раньше. Она не сомневалась, что Робби пытался сообщить ей: «Я жив. Найди меня. Помоги».
Но как лама и эта монахиня узнали о планах Жас и Робби?
– Мы должны найти мистера Л’Этуаля раньше китайского правительства. Они изо всех сил стараются дискредитировать Его Святейшество, издавая законы о реинкарнации, чтобы быть уверенными, что никогда больше не будет найден ни один лама за пределами их провинций. Это не значит, что они верят в реинкарнацию, скорее они не хотят допустить, чтобы Тибет вышел из-под их контроля.
– Понимаю.
– Мир нам сочувствует, но одних добрых слов мало. То, что нашел мистер Л’Этуаль, могло бы стать сильным оружием в нашей борьбе. Даже если не осталось ничего, кроме легенды, слово тоже является мощной силой. Если мы сможем хотя бы предположить, что существует способ точно определить, кто есть истинный реинкарнированный, а кто нет, то мы сможем подвергнуть сомнению действия китайского правительства в Тибете, сможем контролировать его и вдохновлять наше движение.
– Мы говорим о мифе, начертанном на глиняных черепках.
– Что есть миф? – спросила монахиня.
– Рассказ.
– Правдивый рассказ?
– Нет. Это эмоциональная духовная и этическая карта, составленная для людей, чтобы они могли по ней ориентироваться.
Монашка покачала головой, словно ответ ее разочаровал.
– Что заставляет вас думать, будто Робби жив, и сестра его ищет? – спросил он. – Откуда вам известны ее планы?
– Знаете, что такое тульпа?
– Знаю, – ответил Гриффин. Странно, что всего неделю тому назад Робби упомянул о тульпах, существах, созданных мыслью просветленных монахов.
– Думаете, они реальные существа?
– Нет.
