Вечером все украшения предстояло развесить и съездить на зимнюю ярмарку за ёлкой, но всё это казалось приятными предпраздничными хлопотами. И встреча со скандальной дамой в канцелярии уже не казалась проблемой. Они не были представлены друг другу, и дама не знала Вивьен, а слухи о герцоге появлялись довольно часто, но быстро изживали себя, не подкреплённые новыми подробностями.
Мэделин, ворвавшаяся в торговый зал в самое загруженное время, оказалась неприятной неожиданностью, которая, впрочем, не смогла уничтожить хорошее настроение Вивьен.
Найдя свою цель покрасневшими, заплаканными глазами, Мэделин громко, дрожащим голосом провозгласила:
— Это не я! Я ничего не делала!
И разрыдалась.
Стайка пансионерок, вырвавшихся ненадолго из-под надзора наставницы и покупавших в магазине саше, с любопытством смотрели на неожиданное представление.
— Что именно ты не делала? — спросила Вивьен. Поставив плетёную корзинку с саше на прилавок, она неторопливо пошла к Мэделин, ещё не решив, стоит ли отчитать девушку или пожалеть.
— Я никого к тебе не подсылала!
— А…
Вивьен сразу поняла, в чём дело, и всё же, приобняв Мэделин за плечи, увела в кабинет, где усадила не прекращавшую рыдать девушку на диван и налила в хрустальный стакан воды, помедлив немного, Вивьен всё же добавила несколько капель успокоительного. Пузырёк с успокоительным, как и баночка нюхательной соли, всегда лежали в шкатулке, в уголке, на случай непредвиденных ситуаций.
Заставив Мэделин выпить всё до последней капли, Вивьен попросила:
— А теперь объясни, кто обвинил тебя в причастности к ночному происшествию?
Понадобилось некоторое время, чтобы девушка смогла прийти в себя и рассказать о том, что обвинили ее сразу два человека: дочь мясника из лавки в конце улицы и работница галантерейного магазина, занимавшего дом на противоположной стороне улицы.
Перед ночным нападением в «Флаконе» случилось сразу два скандальных явления: агрессивного мужчины и разгневанной Мэделин.
Но мужчина был арестован за нападение, и о нем быстро забыли. Зато взрывной характер Мэделин и ее непримиримая вражда с Вивьен были хорошо всем известны.
— Я бы так не поступила. Правда. Это низко…
— Чаю? — предложила Вивьен в надежде предотвратить новый приступ рыданий. Получив утвердительный кивок, она отошла к чайному уголку, откуда и продолжила:
— Я знаю, что это не ты наняла тех громил. Ты уже давно меня ненавидишь, но ничего подобного себе не позволяла, хотя разгромить мой магазин, когда я только его открыла и была особенно уязвима, хватило бы для того, чтобы от меня избавиться. Но ты этого не сделала.
В те времена у Вивьен почти не осталось денег после покупки здания и закупки всего необходимого. Если бы все оказалось уничтожено, она не смогла бы покрыть убытки. Это был бы конец.
— Это недостойное поведение для уважающей себя аристократки. — фыркнула Мэделин. Для нее парфюмерный магазин был всего лишь хобби — любимым и нежно лелеемым, но от его процветания не зависела ее жизнь. Поэтому она всегда говорила то, что думала, и верила в каждое сказанное слово. — Значит, ты им скажешь, что это была не я?
— После твоего… яркого появления в торговом зале, думаешь, моим словам поверят? И не решат, будто я покрываю тебя из жалости? Или от страха? — Вивьен аккуратно расставляла на подносе чашки, в центр поставила фарфоровый чайничек и два блюдца с печеньем, добавив то, которое, по словам герцога, очень любила его несносная племянница. — Кто знает, что мы сейчас обсуждаем за закрытыми дверьми? Вдруг ты мне угрожаешь?
Мэделин побагровела.
— Просто подожди, слухи забудутся сами собой.
— Я не могу… Это так ужасно. Я ведь не сделала ничего плохого, почему обвиняют меня?
— Для несдержанной особы ты довольно сильно зависишь от постороннего мнения. — заметила Вивьен.
— И ничего я… — Она шмыгнула носом и тихо поблагодарила, когда перед ней поставили чашку с чаем. — Мне лишь тяжело терпеть несправедливость.
— Хорошо, думаю, у меня есть идея, как мы можем прекратить эти сплетни.
Герцог предупредил Вивьен, что поможет ей с делами по опеке над сестрой безвозмездно, что она не обязана идти на поводу у его племянницы и создавать с ней духи. Это было очень мило, и Вивьен была ему искренне благодарна. Но она уже подобрала аромат, который можно было бы доработать вместе с Мэделин и представить как их совместное изобретение. Это будут простые духи, нежные и в то же время освежающие, без долгого шлейфа и ярких оттенков в звучании. Легкие и милые. За которые Вивьен не будет стыдно.
Мэделин заинтересованно подалась вперед. Она уже забыла о том, что злилась на Вивьен и не одобряла ее методы. Как забыла и о том, что успела наговорить в прошлом.
— Как?
— Мы создадим с тобой аромат. Как ты и хотела. Скажем, что твое недавнее возмутительное поведение было связано с рабочими процессами по подготовке духов. Если мы станем партнерами, слухи сами собой исчезнут. Какой смысл тебе громить мой магазин, если мы сотрудничаем?
— И мы правда сделаем духи? — тихо спросила Мэделин.