Мэделин пригласила посмотреть ее лабораторию, и Вивьен охотно согласилась. Это место ничем не напоминало ей лабораторию отца, здесь она смогла успокоиться.
Хотя теперь, чем больше узнавала о девушке, тем острее чувствовала вину за свое предвзятое отношение. Мэделин действительно любила то, чем занималась. Для нее парфюмерный магазин не был развлечением и способом развеять скуку. Вивьен была к ней несправедлива. Возможно, она и не навредит «Флакону», создав аромат с Мэделин.
А та, не подозревая о мыслях Вивьен, с удовольствием показывала первые баночки и пузырьки с ароматическими маслами и эссенциями, которые она пыталась сделать сама.
Время пролетело незаметно, и девушки вздрогнули, когда в дверь постучали, сообщив о том, что их уже ждут к столу.
В лаборатории Вивьен смогла взять себя в руки, и вновь выходя в коридор, уже не хотела плакать. Как бы сильно это место не было похоже на родной дом, для нее домом оно не являлось, и об этом не стоило забывать.
Служанка провела их в столовую на первом этаже. В светлое помещение, где преобладали зеленые оттенки, дерево и позолота. Тяжелые портьерные шторы глубокого изумрудного цвета были прихвачены золотыми шнурками, открывая большое эркерное окно с переплетом.
За столом уже сидели две девочки-погодки, похожие и в то же время сильно отличающиеся от Мэделин. В своих строгих темно-коричневых платьях с белыми воротничками, с туго стянутыми в пучок рыжими волосами, они казались почти взрослыми. Куда взрослее старшей сестры в нежном розовом платье и с темными завитками волос, выбившимися из прически. Цвет волос и глаз Мэделин взяла от отца, вместе с его характером.
Вивьен заняла отведенное ей место под заинтересованными взглядами девочек.
Стол был рассчитан на восемь человек. Девочки-погодки сидели на одной стороне стола, Вивьен и Мэделин заняли другую. По какой-то причине их рассадили по краям стола, оставив между ними один свободный стул.
Они расселись, и еще несколько секунд после этого за столом царила тишина.
— А вы правда ведьма? — спросила одна из девочек, с прелестными бледными веснушками на носу, не исчезнувшими полностью даже зимой.
— Мириам! — одернула сестру Мэделин.
— Что? Ты же сама так говорила.
Вивьен постаралась скрыть улыбку. Ей было даже немного жаль Мэделин, которая уже второй раз за день вынуждена была смущаться из-за собственных же слов, сказанных когда-то, вероятно, в неконтролируемом эмоциональном порыве.
— Как я уже говорила твоей сестре, Мириам, я совершенно точно не ведьма.
— Хорошо. Маме бы не понравилось, если бы дядя женился на ведьме. — с серьезным видом призналась девочка. Ее сестра, сидевшая рядом, сохраняла смущенное молчание и смотрела на гостью искоса. Она создавала впечатление тихой и робкой девочки.
Вивьен покосилась на Мэделин, только в этот момент в полной мере осознав, что та рассказывала своим родным решительно всё. Раскрыла личность спутницы дяди на фотографии в «Вестнике». Делилась содержанием каждой их беседы. Возможно, даже не скрывала совсем ничего.
Несложно было догадаться, какое мнение о ней могло сложиться у графини Форестер — матери Мэделин. Рассеянно потерев пальцами висок, Вивьен молилась о том, чтобы место во главе стола рядом с ней предназначалось герцогу. Сидеть рядом с леди, которой она должна быть сильно неприятна — то еще мучение.
Адриан с сестрой в столовой появились раньше, чем Мириам успела поставить сестру еще в более неловкое положение.
Герцог прошел за спиной Вивьен и занял место во главе стола рядом с ней. Вивьен пришлось приложить усилие, чтобы сдержать вздох облегчения. Она не сомневалась, что ей повезло, потому что графиня даже не попыталась изобразить радость от встречи.
Знакомство вышло крайне неловким.
Элиса Форестер была на десять лет старше брата и родила трех детей, но сумела сберечь красоту. Ее возраст выдавали лишь тонкие нити седины в медно-рыжих волосах. К обеду она спустилась в черном платье с высоким воротом без вышивки или оборок. Волосы были собраны в тугую косу и перевиты черной шелковой лентой. Графиня все еще пребывала в трауре, несмотря на то, что срок уже давно прошел.
Подали первое блюдо, и это отвлекло графиню, не позволило ей высказаться и чуть отсрочило неизбежное. В последний раз вот так же в большой столовой Вивьен сидела, казалось, вечность назад.
Девочки перешептывались и периодически получали замечания от матери. Мэделин косилась на Вивьен, сожалея о том, что не пересела поближе к ней, когда была возможность. Ей еще очень много всего хотелось рассказать своей первой и единственной компаньонке.
Адриан тоже поглядывал на Вивьен — его взгляд блуждал между сестрой и гостьей. Убедить Элису быть хотя бы немного доброжелательнее к девушке, о которой за последний год в этом доме слышали слишком часто, у него не вышло.