- Не получилось у Шварца меня в расход пустить, - в прорехе между бинтами его мокрые зубы то появлялись, то пропадали. Глаза поблескивали из дыр мокротой и смотрели прямо на старпома. - Только он ножичек вытащил, как к нему шасть из-за дерева кореш. Прикинь, Кач, он здесь поблизости был, за нами наблюдал. Ага. Подождал, пока вы свалите, и проявился. Зашел сзади к твоему Шварцу, лапку так аккуратненько на головку положил, а я все вижу, лицом к ним сижу. У Шварца глаза закатились, рука из-за спины выпала, а из нее ножичек вон тота, что у ноги твоей лежит.
Гнутый подбородком показал, куда смотреть. Качака неохотно взглянул на клинок.
- Потом они встали и как два закадычных дружбана двинули в чащу, - Гнутый снова мотнул подбородком, только уже вправо от себя, - разве что песен не пели, - на этих словах ровные интонации сменились на мстительную издевку. - Надо было тебе, Кач, меня самому грохнуть, тогда бы, глядишь, Шварц целым остался, - от злости Гнутый скрежетнул зубами.
- Кто это был и как давно ушли? - спрашивал старпом, не замечая злости.
- Пошел ты на хер! - выплюнул слова Гнутый и тут же получил коленом в лицо. От удара его голова отлетела назад и с силой врезалась затылком в ствол. На плечи и за шиворот ему посыпалась кора, застряла в бинтах. Сигарета сломалась, припечаталась к марлевке и дымилась.
- Сука, - простонал Гнутый, его руки подлетели к голове, прижались к бинтам. Он обжегся о сигарету, зашипел, нервным движением смахнул ее.
- Гнутый, - вразумительно вещал Качака, наклонившись к самому его уху, - если ты по-хорошему расскажешь, я тебя, может, и пожалею, а если будешь кобениться и дерьмо из себя давить, в фаршмак размажу. От боли будешь выть белугой, кровью захлебываться, никакие обезболивающие не помогут. И все равно, сука, расскажешь, как миленький расскажешь, только десять, максимум пятнадцать минут займешь моего драгоценного времени. А когда я из тебя вытрясу душу вместе с информацией, с переломанными ногами оставлю здесь дожидаться кореша. Усек?
Гнутый кивнул.
- Вот и хорошо. Че за кореш-то? - спросил старпом, словно и не было ничего.
Некоторое время Гнутый хлюпал носом, а потом загнусавил:
- Тварь эта человеческого роста, - шмыгнул носом, втягивая кровавые сопли, - большие желтые глаза во всю голову с двумя зрачками в каждом. Зрачки узкие, как у козы, - снова зашмыгал, продолжил: - Когда Шварца за бошку сзади взяла, они резко расширились и глаза черными вмиг сделались. После чего Шварц и откинулся. Я так понял, она его под контроль взяла. Глаза у Шварца закатились, он, как марионетка стал, - снова хлюпанье носом. - Она и меня пыталась залапить. Смотрела в глаза, я ничего сделать не мог, словно парализованный, вторую руку плавненько так мне за спину завела. Рука у нее тонкая, длинная, как ветка. Шарит по бинтам, а я сижу и пялюсь в черные круги, пошевелиться не могу. Потом опустилась на шею. Пальцы холодные упругие, как пиявки. Потыкалась, поелозила по коже, в общем, ниче у нее не вышло. Наверное, бинты помешали. - Гнутый снова захлюпал, рукавом вытер рот, взглянул на кровавую мазню.
- Дальше что? - допытывался старпом.
- Пошел Шварц рядом с ней послушный, безропотный, словно ручной зомби, в ту сторону, - Гнутый снова указал подбородком направление. Поблескивающие в щели зубы окрасились в красный цвет. Кровь пропитывала края дыры, и Гнутый выглядел зловеще.
- Когда ушли?
- Кореш этот глазастый минуты через две появился, как вы ушли. А еще минуты через три Шварца увел.
Качака включил ПДА, посмотрел на часы, мотнул головой: «Не догнать».
- Че со мной…
Гнутый не договорил. Старпом быстрым движением выхватил из кобуры пистолет и выстрелил в бинты. Многострадальная голова Гнутого с развороченным затылком, откинулась назад, и он повалился набок.
- Говорил же, пожалею, - пробубнил еле слышно Качака, а вслух громко сказал притихшим за его спиной грачам: - Пистон, забери шмотник, оружие и сделай на нем закладку, авось, кореш вернется за добавкой.
«Почему Качака сразу не прикончил Гнутого? - думал расстроенный Жорик. - Хотел соблюсти приличия? И Гнутый не вякает - его ведь на базу везут. И отряд не ропщет, мол, и снами так же - по-божески, если что. Шварц позже догонит, скажет, так и так, Гнутый сказал, что сам дойдет».
Между жидких стволов и чахлых листьев замелькал косой квадрат. Понял Гриф, что выбрался из чертова болота. Видел он раньше этот сарай. С доктором перекуривали неподалеку. Деревянный, весь в дырах, как будто боевое знамя после сражения. Отверстия плавные что в досках, что в шифере, словно гусеницы прогрызли. Непонятно, как вообще еще держится. А в проломе под полом ведьмин студень поблескивал, радугой переливался.
Пойма болотистая из леса тянулась промеж берегов, вся камышом поросла. Доктор говорил, речушка какая-то раньше питала болото, но теперь пересохла. Предупреждал, чтобы держался сталкер от камыша подальше. Лопаются «свечки», когда чуют живое рядом. Пух разлетается. Не дай бог на кожу попадет, щипать будет немилосердно, а потом язвы с волдырями полезут.
