Гриф напился воды и снова попробовал давить рукоятку и тянуть. В какой-то момент остановился, и некоторое время пристально рассматривал положение двери в раме. Все правильно, дверь открывалась наружу.
И он снова пытался ее открыть, стучал, давил, орал… Когда кончились силы, изможденный, он прислонился спиной к полотну, сполз на плиты. Тяжело, с одышкой дышал, тупо смотрел на россыпь ржавых гильз, на камушки, которые когда-то собирал с Явой, чтобы пройти через изрытое поле. «Ява, Ява, - горестно думал сталкер, - когда-то мы отсюда начали свою дорожку, а она вона как развела. Так все напутала… Словно с самого начала хотела, чтобы я тебя грохнул… Сколько раз по краю ходили».
- Ну что? - сталкер растянул запекшиеся губы в пренебрежительной ухмылке. Поднял голову, прищурился на один глаз и смотрел, поблескивая влажными зубами, на мутное солнце. - Что дальше? А?! Где твои лаборанты или кто там? Когда загнут на очередной круг? Я ведь пришел… и Яву принес, - он дернул левой рукой, из которой ни на миг не выпускал башмак с распущенными шнурками и стесанным каблуком. - Вот он, здесь.
Гриф долго сидел, щурился на солнце, прислушивался.
- Что-то не так? - наконец спросил он. Полез в набедренный карман, вытащил сигареты, поднес к запекшимся губам, выбил одну, поймал зубами. Выронил пачку, полез за зажигалкой, прикурил. Все это он проделывал одной рукой. Зачмокал, раскуривая, снова взглянул в бельмо.
- Ты ведь сама, потаскуха, у меня его стянула. Ага, сама… Где я теперь его найду? А? - подождал немного, заговорил вновь: - Не по-честному. Не по-честному, мать твою, дела стряпаешь, - он потряс пальцем. Голова его постепенно клонилась на грудь. - Так нельзя, должен быть шанс, - бормотал он все тише, - всегда...
Гриф не заметил, как засопел, сигарета выпала из ослабевших губ, скатилась по куртке и остановилась на плите, исходя вялым сизым дымком.
Он проснулся от резкого, режущего слух скрежета. Открыл глаза, заморгал. Утро промозглого дня встретило его прохладным ветерком. Гриф зябко поежился, прислушался. Через несколько секунд скрежет повторился. Звук проистекал из-за его спины, а точнее из-за двери. Сталкер сдвинулся в сторону, обернулся на бронированную дверь.
Рукоятка замка медленно опустилась. Полотно дернулось, пошло вперед, издавая вибрирующий протяжный скрип железной калитки. Изумленный Гриф во все глаза смотрел на открывающуюся дверь.
Из-за бронированного листа боязливо выглянул Ява. Быстро взглянул на Грифа, осмотрелся, словно ожидал увидеть еще кого-то. Затем осторожно выбрался наружу, закрыл дверь, сел рядом на плиту, вытянул ноги.
Из нагрудного кармана выгоревшей афганки достал «Тройку», вытяну сигарету, сунул в зубы, из брюк вытащил «зиповскую» зажигалку, ловким движением откинул крышку, та с запатентованным щелчком открылась. Ява крутанул ролик, прикурил. После чего покосился на онемевшего, пораженного, ошеломленного, оглушенного, ошарашенного Грифа.
- Давно тут сидишь? - спросил Ява своим негромким с мальчишескими нотками голосом.
- Ты это…- выдохнул Гриф, не ощущая себя, - как здесь?
- Да ботаны эти все мутят, - он кивнул на дверь, выпустил струю дыма, - фиг поймешь чего хотят. Говорят, мол, так надо, потерпите, и наука вас не забудет. А я спрашиваю, почему мы? Мы что, рыжие? А они: не рыжие, а избранные.
- Погоди, погоди, бродяга ты эдакий, - робкая улыбка растягивала сухие растрескавшиеся губы. - Да как ты… Дай я тебя обниму. - Гриф лыбился во все тридцать два зуба. А в следующее мгновение уже крепко обнимал парня, хлопал по спине, отстранял за плечи, внимательно рассматривал, снова обнимал и не мог сдержать слез. - Ах ты, салабон, да как же так. А я… я тебя уже похоронил и себя похоронил. Блин, а вот как вышло. Херушки. Подавится она нами. Я ей так и сказал, Ява. Так и сказал. Но а ты тоже хорош. Чего не сказал, когда автоматом в харю тыкал, что узнал. Чего скрывал-то? А-а-а, - говорил он сквозь слезы и не вытирал их, словно не замечал, - понимаю, понимаю, - сталкер не давал парню рта открыть. - Эти не велели, - кивнул на дверь. Гриф не мог сдержать радости, слова лились потоком. Он не мог вспомнить себя таким счастливым. Он пододвинулся к Яве, закурил, закинул ему руку на плечо и прижал, словно боялся потерять вновь. Они сидели перед закрытой дверью в бункер на бетонной плите среди изрытой пустоши, тянули сигаретки, беспечно разговаривали, иногда смеялись. Гриф то и дело взглядывал на парня, словно до конца не мог поверить, что это он, словно боялся, что счастье может улетучиться в любой момент. Его так мало было у него, что он дорожил каждым его мгновением.
И не было в эти минуты никого в мире счастливее сталкера.
Громкий выстрел, словно треснули небеса, расколол тишину мертвых земель. Голова Грифа дернулась, ударилась затылком о железную дверь, отскочила, оставляя кровавое пятно на металле, уперлась подбородком в грудь.
