— Нет, — ответила я, постепенно осознавая, что конспект можно было не зубрить: кто мне сейчас позволит читать этот заученный стишок? — Их диадемы пережимают главный канал силы на энергетическом уровне. При длительном использовании канал перестает расти. А мозг — продолжает. — Я замолчала, давая им самим осознать последствия.
— Кратковременное использование блокираторов замедляет рост канала? — поинтересовался другой голос, и я разглядела на трибунах чрезвычайно оживленную герцогиню ри Шамри и даже ее вулканову темно-розовую помаду.
— Да, — подтвердила я. — Мы сами ослабляем ирейских магов.
Это в моей речи тоже упоминалось, хоть более многословно. Кажется, можно было переходить сразу к последней части.
— Но главное, — я выдержала паузу, обводя взглядом притихший зал, — Луаре и Ньяли повезло. Они девочки, и их Храм может принять.
Я замолчала, и Его Высочество за моей спиной предложил задать мне оставшиеся вопросы. Трибуны безмолвствовали, и я уже обрадовалась было, что можно удрать без потери достоинства, когда низкий мужской голос проникновенно поинтересовался:
— Кто научил Вас создавать иллюзии, сестра Мира?
Я повернулась и уставилась на Темера ри Кавини. От пакостной ухмылки его удерживало что угодно, кроме банального сочувствия и понимания.
— Я училась по конспектам сестры Загиры, — солгала я. — Ее родители сумели собрать необходимую сумму, чтобы пожить некоторое время на Хелле.
— Вы, должно быть, очень талантливы, — сказал граф, — и чрезвычайно понятливы, если сумели научиться создавать трехмерные движущиеся иллюзии по одним только конспектам.
Мне не оставалось ничего, кроме как чрезвычайно понятливо поблагодарить его за комплимент, и осознать: испорченного свидания и стертых ног ри Кавини мне не простил. Зато он отлично знает, что иллюзии такого типа нереально изучить без помощи квалифицированного наставника — и что сестра Загира не имела права выступать в его роли.
Я стиснула зубы и осталась стоять, вытянув демонстративно расслабленные руки вдоль тела. Пусть сначала доказать что-то попробует!
По счастью, вопросов ко мне больше не было, и я, развеяв подозрительные иллюзии, ушла обратно в ожидальную, спиной чуя раскаленный взгляд.
Его Сиятельство, конечно, не постесняется воспользоваться своим открытием, и в моих же интересах убраться из столицы, прежде чем он придумает, как именно.
Наверное, когда Рино приучится стучать, мир пошатнется, но сегодня ему точно ничто не грозило. Ищейка ввалился в мою гостиную с жизнерадостным воплем: «Собирайся, мы идем по магазинам!» — и ни о каком стуке, разумеется, не помышлял. Его Высочество только устало вздохнул и вошел следом, кивнув в качестве приветствия, и виновато развел руками. Что, мол, поделаешь с этим чурбаном неотесанным?
Я неопределенно хмыкнула и осмотрелась напоследок.
Капитан сделал то же самое — и с некоторым опозданием понял, что я уже собралась, и несколько раздувшаяся дорожная сумка стоит у порога.
— И когда ты собиралась попрощаться? — поинтересовался он, вальяжно опираясь на входную дверь — как будто опасался, что я попытаюсь взять ее штурмом.
— Я рассчитывала разбудить тебя печальной серенадой ближе часам к четырем утра, — серьезно созналась я. — Горин обещал придумать что-нибудь с транспортом к рассвету.
Ищейка аж подскочил, отлипнув от двери. Кажется, больше всего на свете ему захотелось попрощаться со мной навечно — предварительно придушив и разучив какой-нибудь зажигательный танец специально для исполнения на свеженьких могилах.
— Горин?! Когда ты только успела?
Я напустила на себя таинственный вид.
Самого Горина я, естественно, не видела: времени на прогулку до Расселины действительно не хватило бы. Зато мне достало бесцеремонности сунуться на дворцовую кухню, где среди мальчишек на подхвате — из тех, кто формально не числится в штате, но готов бегать по мелким поручениям за пару крендельков в день — обнаружила одного, который явно бывал во Впалом квартале. Состав тамошней грязи точно ни с чем не перепутаешь, скотобойни и курильни Расселины придавали ей неповторимый аромат и индивидуальность.
Мелкая монетка живо уговорила мальчишку прекратить отпираться от родства с нашим общим дядюшкой, и я передала Горину записку с просьбой о помощи. По счастью, он то ли думал, что в долгу передо мной, то ли рассчитывал и дальше пользоваться услугами моих сестер, но посланец быстро вернулся с ответом, и я начала паковать вещи.
Разумеется, сдавать я никого не собиралась, а потому пробурчала что-то в том духе, что «у жриц свои секреты», но безболезненно перевести тему мне не позволил ищейка.
