- Почему гнить-то? – проворчал Отбрикл, Великий Лесничий. – Бессмертный Стегтаниарс, как давно ты выходил за околицу? Недавно ведь, так?.. Сколько времени занял у тебя путь к западной границе?
- Девять дней, - неохотно ответил Хасталладар.
- Девять дней, - всплеснул руками Отбрикл. – Ему мало, бессмертные. Он девять дней добирался от центра Тирнаглиаля до его западного края... и ведь не ползком полз, так?.. Мчался быстрее ветра! Девять дней!..
- Очень рад за вас, если вам этого достаточно, чтобы скоротать свой век, - сухо отрезал принц. – Мне – нет. Огромный мир лежит за этим куполом, а мы заперли себя в каком-то пузыре!
- Вы его послушайте! – вспылила Мавария. – Можно подумать, мы это из прихоти сделали! Потому что нам так удобно!
- Да-да, так и хочется выкинуть его наружу, - покивал Илькхеб. – Пусть своими глазами увидит, что есть демоны. В тебе говорит юношеский задор, Хасталладар! Одумайся!
- Это новое поколение совершенно не уважает старших... – вздохнула Аскалия, Летописица. – У них нет нашего опыта, но они уверены, что все знают гораздо лучше. Заметьте, среди бунтарей не было никого из тех, кто застал войну в сознательном возрасте! Только те, кто был тогда детьми или вовсе родился уже после!
- Потому что наши души не отравлены страхом! – выпалил Хасталладар. – Вы не нашли ничего лучшего, кроме как спрятаться под панцирем – дайте же попробовать нам!
- Хасталладар! – провозгласил Стегтаней, сверкая зелеными очами. – Довольно! Хватит! Я больше не могу и не хочу тебя видеть! Ты не лишишься жизни, но за то, что пытался совершить, навсегда лишишься свободы! Тебе не нравилось быть заточенным в Тирнаглиале?! Теперь ты будешь заточен в каменном мешке!
- Но постойте!.. – воскликнул кто-то из старейшин.
- Я все сказал!
Принца взяли под стражу. Его, Заринию, Истолию, Альмаделлу, Аскеба и Тургента. В цепях Хасталладара провели по улицам Фриосоаля – и с ним остальных юных бунтарей. Эльфы смотрели на королевского сына – и одни плевали в него, а другие молча склоняли головы.
Хасталладар же ни на кого не смотрел. Не произносил ни слова. Он лишь с тоской любовался плывущими над головой кронами, пышной листвой, ажурными мостками. Спешил запечатлеть это все в памяти, пока текут последние минуты, пока можно еще дышать свежим воздухом.
Тирнаглиаль так прекрасен...
Когда Хасталладара и его последователей ввели в подземные чертоги, он стал дышать чаще. Клаустрофобия. Как часто страдают ей светлые эльфы. Лесным и высшим попроще, они могут жить и в тесноте, хотя тоже предпочитают простор.
А вот кто уж точно этим не страдает, так это... эти. Из тьмы выступили стражи с характерной темно-серой кожей и белыми волосами.
Тир-док, темные эльфы. Самые презренные, самые жалкие обитатели Тирнаглиаля. Многие охотно выгнали бы их прочь, за пределы Купола, на поживу демонам и Всерушителям... но это невозможно.
И потому они живут здесь. Под землей, во тьме. Единственные из эльфов, что не страдают от нехватки света и даже радуются ей.
- Добро пожаловать, юный принц, - преувеличенно раскланялся беловолосый стражник. – Давно к нам не заглядывали столь высокие особы. Располагайтесь. Вы здесь надолго...
С лязгом опустились решетки, и Хасталладар остался один. Среди камня и железа. С одной-единственной свечой.
И здесь он провел три года.
Но наступил четвертый год – и принц эльфов увидел свет. Он не знал, в какой день это произошло, он давно сбился со счету – но с поверхности явились факелы и звон мечей.
Оставшиеся на свободе не бросили своего предводителя. Только через три года – но они вытащили его из темницы. Хасталладар сильно похудел за это время, смоляные волосы достигли середины спины, а глаза запали – но его воля только укрепилась.
- Прочь! – воскликнул он, переступая через труп темного эльфа. – Зариния, ответь!..
Альмаделла за эти три года скончалась от чахотки. Хрупкая девушка из лесных эльфов, она быстро начала болеть. Но остальные четверо были живы – и их глаза горели огнем.
- Быстрее, мой принц, тревогу уже подняли! – крикнула златовласая копьеносица.
Снова пролилась кровь. Еще почти два десятка эльфов лишились жизни. Одни – освобождая Хасталладара, другие – пытаясь им этого не позволить.
Но в этот раз лучше подготовлены оказались сторонники свободы. Эльфийского принца охраняли не так бдительно, как гигантского лешего. Хорошо продуманная ночная вылазка, стремительный налет на подземную тюрьму – и вот Хасталладар уже снова бежит в кронах, едва касаясь стопами листьев.
Он умел становиться почти невесомым. Это несложно. Даже простые эльфы могут ходить, не оставляя следов, а уж прошедшие Доклиданльян, Школу Тени, способны почти летать без крыльев.
Хасталладар щурился. Он отвык от солнечного света. От природы бледный, как все светлые эльфы, теперь он совсем побелел. Руки стали тонкими и слабыми. Хасталладар и прежде не отличался крепким здоровьем, но теперь...
Вот как заточение отразилось на нем самом. Всего три года в каменном мешке – а во что он превратился?
Страшно подумать, во что превратится весь народ спустя века такого заточения.
