Сфера танцующих понемногу рассыпалась, разлеталась тысячами огоньков. Королева Танца наращивала темп, ускоряла и усложняла рисунок – и его все трудней было поддерживать. Слабые звенья выбывали, в воздухе оставалась только сотня демонов... полсотни... два десятка... Один за другим покидали они танцсферу, опускались на землю, к тем немногим, кто не участвовал в общей феерии.
Среди них был широкоплечий синекожий гохеррим с длинным «пламенеющим» мечом. Он стоял в одиночестве, не отрывая взгляда от пляшущей в небесах демоницы.
Та тоже иногда поглядывала в его сторону. Бракиозор часто являлся на ее балы, но явно не ради танцев, не ради веселья. Он приходил уже после начала и уходил еще до окончания.
От него держались подальше.
Этот вексилларий пользовался зловещей славой. Могучий даже по меркам гохерримов, он носил прозвище Палача Паргорона. Пятьдесят пять веков назад его легион был среди тех, что в союзе со Всерушителями захватили мир Парифат. Бракиозору была поручена акция устрашения. Казнь правителей, отказавшихся покориться.
Отдавая тот приказ, Таштарагис подразумевал, что вексилларий сделает это во главе своего легиона. Но вслух он этого не сказал. Просто выдал список приговоренных – и велел их казнить.
И Бракиозор не стал ничего переспрашивать, не стал ничего уточнять. Просто пошел и сделал все в одиночку. Совершил грандиозную жатву, накормил свой меч тысячами душ. Угрюмый гохеррим шагал по планете – и голова за головой отделялись от тела.
Казненные им были в основном смертными – но это были те, кто продолжал сопротивляться демонам и хтоническим чудовищам. Великие волшебники. Лидеры сильных держав. Владельцы могущественных артефактов. Эльфийские короли. А еще три феи, два титана и один полубог.
Многие из них могли потягаться с высшими демонами.
После того случая Бракиозора запомнили. У него сложилась репутация неумолимого карателя. Может быть, не слишком сообразительного, зато целеустремленного и на редкость надежного. За время своего царствования на Парифате Таштарагис еще не раз поручал ему особые задания – а потом это стали делать и другие демолорды.
В основном они заключались в том, чтобы кого-то покарать.
Когда закончился танец и гости зашлись в аплодисментах, Бракиозор молча двинулся к выходу. У него тоже была усадьба на Золотых Холмах, только на самой окраине, вдали от музыки и красок. Его не интересовали развлечения и танцы – потому-то Тавантиканда и обратила на него внимание.
Когда она впервые заметила Бракиозора у себя на балу, то была польщена. Впервые этот бирюк нанес ей визит. Перед каждым торжеством Королева Танца рассылала персональные приглашения всем демолордам и титулованным аристократам, хотя и надеялась втайне, что Мистлето или Бго не явятся сюда никогда.
Они и не являлись. И Бракиозор не являлся – до определенного дня. Возможно, даже Палачу Паргорона однажды стало скучно, и он решил развеяться в светском обществе.
Но с тех самых пор он приходил почти на каждый бал, на каждую вечеринку. Пропустил всего три или четыре – в те дни, когда совершал очередную казнь.
Спустившись на землю, Тавантиканда стала принимать поздравления и комплименты. Со всех сторон ей вручали цветы, а Худайшидан сподобился поцеловать руку. От прикосновения губ Гниющего Князя по коже демоницы прошли мурашки, но она приветливо ему улыбнулась.
- Это было прекрасно, Королева, - тоже улыбнулся ей Худайшидан. – Льщу себя надеждой, что не раз еще увижу твое выступление.
- Благодарю за теплые слова, Князь, - ласково сказала Тавантиканда, стараясь не смотреть на правую половину лица демолорда.
Она прикрыта маской. Часть тела Худайшидана – порченая, обезображенная. Один из самых древних демолордов, этот гохеррим произошел из третьего нижнего коренного зуба Древнейшего.
Того зуба, что был поражен кариесом.
Не тем кариесом, от которого страдают смертные. Смешно слышать такое, когда речь идет о божестве космических масштабов. Тавантиканда сама не знала точно, но ходят предания, что однажды Древнейший пожрал гигантское хтоническое чудовище. Яд, который то излило в момент гибели, наградил Темного бога неисцелимой язвой желудка, воспалением пищевода и кариесом нескольких зубов.
Самым пострадавшим был тот зуб, что стал потом Худайшиданом.
Один из немногих гохерримов, он носит броню. Закрывает изуродованные части тела. И маску тоже носит – ровно на половине лица. Под ней все пропитано разрушительной Тьмой – в той концентрации, что опасна даже для демонов.
Видеть Худайшидана Тавантиканда не очень хотела. Но он часто наносил визиты.
Слишком часто.
- Когда ты вновь порадуешь нас своим соло? – льстиво осведомился Гниющий Князь. – Не в краснодень ли следующей недели?
- Как удачно ты догадался, что именно тогда! – восхитилась Тавантиканда. – Словно заранее знал!
- Я непременно приду, - пообещал Худайшидан. – Сегодня я спешу, но в следующий раз обязательно останусь и побеседую с тобой за омбреданом.
- Буду ждать с нетерпением, - со всей искренностью сказала Тавантиканда.
