Лахджа в ответ его пнула. Отшвырнула на берег легким усилием. И сейчас бы фархерриму как раз и смекнуть, что добыча ему не по зубам, что Лахджа сильнее его... кстати, приятный сюрприз... но он не смекнул. Словно упорный, но безмозглый пес, он снова бросился на нее, выкрикивая оскорбления.
Тогда Лахджа и сама осатанела. Какой раздражающий ублюдок. Что она ему сделала-то вообще?! Инстинктивно меняя свое новое великолепное тело, она отрастила шипастый хобот, схватила фархеррима поперек торса и встряхнула. Ее нижняя часть стала такой огромной и массивной, что противник уже не казался здоровяком.
А потом из ее плеч высунулась пара огромных клешней. Лахджа не успела даже ничего сообразить, как одна отхватила фархерриму ноги, а вторая – голову.
- Ну вот что ты наделала, - донесся до нее издали голос. Там стоял еще один фархеррим, со стального цвета кожей и почему-то рогатый. – Теперь нам за это придется тебя наказать.
У него взгляд был вполне осмысленный, но жесткий, колючий. Лахджа перепугалась, что убила невинного... то есть не совсем невинного, конечно, но просто кого-то не того. Либо какого-нибудь местного юродивого, либо вообще инспектора, который проверял ее таким вот странным методом.
А что, всякое бывает.
И она бросилась бежать. Фархеррим расхохотался, развел руки – и от него отслоилось еще полтора десятка копий! Все они бросились за Лахджой – одни вприпрыжку и ужасающе быстро, другие поднялись в воздух, взмахивая крыльями.
- Погоди, красавица! – кричал вслед Лахдже демон. – Погоди, давай поболтаем!
Но та не слушала. После нечаянного, но настоящего убийства ее охватила настоящая буря эмоций. До этого она уже убила шука, но тот воспринимался скорее как зверек, чем как разумное существо.
А теперь... она словно утратила девственность. Впервые лишила жизни кого-то себе подобного. И хотя демоническое начало говорило Лахдже, что в этом нет ничего плохого, человеческое противно зудело, что это было неправильно, что так нельзя, что теперь ее накажут. Со всех сторон нахлынули отвращение, страх и стыд.
А она-то думала, что страх остался в прошлой жизни.
От всех этих чувств Лахджа схватилась за голову и заорала. Она давно уже не выглядела бесформенным чудовищем – сама не заметила, как снова превратилась в фархеррима. Свое обычное состояние.
Клоны того второго фархеррима преследовали Лахджу еще минут десять. Но инстинктивно меняя форму, она сначала ускорилась еще больше, а потом резко уменьшилась, превратилась в шука и спряталась под корнями.
- ...превратим Лахджу в какой-нибудь гадкий комочек!.. – вдруг прозвучало в голове. – Да-да, давайте превратим ее в шука!
Какие мерзкие голоса.. откуда бы это? Лахджа не помнила, но невольно зашипела от злости. Писклявым шипением крохотного шука.
Клоны фархеррима шныряли наверху. Искали ее. Но через несколько минут им надоело, они снова слились в одного демона, и тот уселся на поваленный ствол.
- Ладно, - вздохнул он. – Жаль.
Когда он убрался восвояси, Лахджа тоже осторожно выбралась из укрытия. Прислушиваясь и приглядываясь, она двинулась по сумеречному лесу. Понятия не имея, куда именно. Просто в поисках приключений.
И еды.
- О, яблоки! – обрадовалась она, подпрыгивая за алым плодом... очень высоко подпрыгивая. Ноги сами подбросили ее метра на три, а рука вытянулась, удлинилась вдвое.
Правда, яблоко оказалось не яблоком. В руке Лахджи оно тут же развернулось, зашипело и выплеснуло струйку кислоты. Лицо запылало огнем, перед левым глазом все помутилось... но тут же вернулось в норму. Все волшебным образом зажило.
- Сволочь! – выдохнула демоница, швыряя «яблоко» на землю и раздавливая ногой. Ступня послушно огрубела почти до каменной твердости.
Суровая тут флора... фауна. Тоже демон, наверное. Тут все – демоны. Она сама теперь демон.
К счастью, с неплохими способностями, а то бы уже сыграла в ящик.
И Лахджа принялась экспериментировать с новыми возможностями. Ее нынешнее тело оказалось ужасно интересным! Стоило даже не пожелать, а просто подумать в каком-то направлении – и оно мгновенно меняло форму! Лахджа с легкостью превратилась в человека, в кошку, в слона, в бронтозавра... стала увеличиваться еще сильнее, но в какой-то момент застопорилась.
