Вовремя. Все эти годы Лиадонни вела мучительную борьбу сама с собой, сознательной частью пыталась победить подсознательную. Изо всех сил старалась убить себя – но в глубине души боялась смерти, и собственная магия хранила ее несмотря ни на что.
Но теперь она наконец перестала бояться.
Уносясь все выше, Сарразен видел расширяющееся кольцо хаотической магии. Волны бессмысленных изменений реальности мчались с той же скоростью, что и он. Даже, пожалуй, чуть-чуть быстрее – расстояние медленно, но сокращалось. Еще минута-другая – и агент Кустодиана обернется каким-нибудь синим пуделем или растечется лужей.
Но так высоко вспышка все же не поднялась. Взлетев выше облаков, Сарразен принялся зеркалить всем агентам на территории королевств долины – и одновременно фиксировать происходящее.
Магия хлестала гейзером. На огромной территории вся мана разом активировалась случайным образом. Словно страшной силы прорыв Хаоса.
Эффект ослабевал с расстоянием. Чем дальше, тем реже и незначительнее были изменения. Но прямо здесь, в самом центре долины, воздух искрился, а облака разлетались в клочья, закручивались спиралями. Повсюду сверкали разноцветные зарницы, земля превращалась в лоскутное одеяло, трава и грибы росли с бешеной скоростью, звери и птицы оборачивались невесть чем.
А в самом центре засверкало озеро. С его дна всплыло что-то искореженное, огромная причудливая статуя. Она все еще светилась, ее руки и ноги все еще колебались – и от нее все еще исходила безумной силы дикая магия.
- Требую экстренной эвакуации, - продолжал говорить в дальнозеркало Сарразен. – Немедленно. Со всей территории долины Тысячи Трав. Задействовать Порталику. Вывести всех, кого удастся.
Но он уже видел, что вывести удастся немногих. Эффект оказался слишком мощным. Ученым советом и Кустодианом предполагалось, что смерть Лиадонни разрешит проблему – но она ее только усугубила.
Здесь даже образовался разрыв в Кромке. Локальный, полностью заключенный в том, что раньше было телом Лиадонни. Сарразен наблюдал за ним некоторое время, но потом флюиды Хаоса опасно подступили к нему самому, и он покинул зону выброса.
Эту вспышку почувствовали волшебники по всему миру. Все, кто хоть чего-то стоил, в той или иной степени услышали эфирные возмущения.
Все одновременно узнали, что Плезия Чудесница умерла.
- В общем, вот так это и закончилось, - подытожил Дегатти. – На уроках истории тот эпизод дается довольно кратко и без подробностей, но мой дед рассказывал о нем очень красочно, во всех деталях. А концовку я узнал непосредственно от Сарразена. Тоже в баре, кстати.
- Я запомню эту байку, - налил Дегатти еще пива Янгфанхофен. – Она мне понравилась.
- А мне нет, - подпер ладонью голову Бельзедор. – Опять вгоняете меня в тоску. Вы меня своими трагедиями уморить захотели?
- Да-да, мы все крутимся вокруг Бельзедора, никак не найдем, чем его потешить, как бы это угодить его тонкому вкусу, - покачал головой Янгфанхофен. – И то ему не так и это не эдак. А потом критику, критику.
- Моя вина, - хмыкнул Дегатти. – Я совсем забыл, какая у Бельзедора ранимая душа.
- Надо будет тебе как-нибудь напомнить, - повертел в руках бокал Бельзедор. – Кстати, многих ли эвакуировали из тех шести королевств?
- Сам знаешь, что почти никого, - мрачно ответил Дегатти. – Поэтому у нас и не любят вспоминать тот инцидент. Сейчас в долине Тысячи Трав нет никаких королевств, а есть просто огромная территория с невероятно высоким магическим фоном и чудовищной концентрацией маны. Там даже через тысячу лет опасно колдовать – заклинания часто срабатывают непредсказуемо, а результат бывает... неожиданным. И дикого волшебства по-прежнему хватает...
- А население? – спросил Янгфанхофен. – Людей-то много осталось?
- Немного. Незатронутые части шести королевств прибрали к рукам соседи – часть Ирмети присоединила империя Суйма, а западная часть Краахии стала одной из провинций Бахлании. Ну а все остальное... скажем так, сейчас в Чудоземье населения очень мало, многие из жителей... причудливые, и почти все страдают от психических расстройств. Там по-прежнему есть короли и королевы, но они не правят ничем, кроме своих замков.
- Чудоземье, - с удовольствием повторил Бельзедор. – Какое красивое название вы дали территории, которую безжалостно испоганили.
- Это был несчастный случай, - процедил Дегатти.
- И все равно ты чувствуешь невольное облегчение, когда думаешь: хорошо, что это случилось не в Мистерии. Хорошо, что где-то далеко, на другом континенте. Верно ведь?
- Да, чувствую, - с вызовом посмотрел на Бельзедора Дегатти. – И что? Я не Медариэн, чтобы лить слезы по каждой букашке. Это было тысячу лет назад.
- Букашке, - с еще большим удовольствием повторил Бельзедор. – Вот таковы простые смертные в глазах великого волшебника. Майно, не хочешь ко мне под крыло?
- Я тебе не Майно, - начал злиться Дегатти. – Майно я только для самых близких друзей.
- Ох, извините меня, мэтр Дегатти, - издевательски поклонился Бельзедор. – Не хотел обидеть.
