— Я тебе покажу права, щенок, — тихо сказал Каллеман и встряхнул противника, как безвольную тряпку. — Говорил же, держись от моей жены подальше. Ты плохо меня услышал?
— Леди Эвелин сама может решать, с кем ей общаться! — не понимая, что делает только хуже, гонорился блондин. — И вы не смеете запрещать ей…
— Ты что-то путаешь, дружок, — иронично произнес Каллеман, и у меня мороз по коже пошел от того, как он это сказал. — Своей жене я ничего не запрещаю. А вот тебе…
Он замолчал на пару секунд, а потом как-то очень веско добавил:
— Больше предупреждать не буду, Ройзен. Пошел отсюда. И если еще раз увижу, что трешься возле Эвелин, голову откручу, и скажу, что так и было. Тем более что твой дед уже давно подумывает передать наследство Генри. А тут и повод будет — зачем безголовому герцогский титул?
— Вы мне угрожаете? — вскинулся Ройзен, покраснев от натуги.
— Больно надо, — хмыкнул Каллеман. — Надеюсь, ты меня услышал. Больше повторять не буду.
Он отпустил своего собеседника и брезгливо отряхнул руки, а блондин, пошатываясь, побрел по коридору в противоположную от зала приемов сторону. И выглядел при этом так, будто залпом выпил литр неразбавленной дацки.
Каллеман посмотрел ему вслед и криво усмехнулся.
— Щенок, — тихо хмыкнул глава магполици и достал портсигар.
По коридору потянуло терпким горьковатым дымом. Я осторожно попятилась, развернулась, собираясь вернуться в зал, но в этот момент в коридоре послышался звонкий перестук каблучков, и навстречу мне попалась та самая светловолосая девушка, жена Каллемана. Она пронеслась мимо меня и кинулась к мужу.
— Эрик?
— Да, любовь моя?
Голос Каллемана так разительно изменился, что я замерла на месте, а потом, не сдержав любопытства, вернулась к своему наблюдательному пункту.
— Ты снова за свое? — сердито произнесла девушка, при этом нежно отводя от лица мужа выбившуюся темную прядь.
— О чем ты?
Каллеман удивился так искренне, что, не наблюдай я недавнюю сцену, то наверняка бы поверила. Но леди Каллеман, похоже, хорошо знала своего супруга.
— Что ты сделал с несчастным Ройзеном? — настойчиво спросила она.
— Да ничего я с ним не делал, — совершенно спокойно ответил Каллеман. — Мы просто поговорили, Эви.
— Знаю я твои разговоры, — фыркнула девушка. — Он хоть на своих ногах ушел? Эрик, я же тебя просила, оставь моих однокурсников в покое. Ты так всех запугал, что они ко мне подойти боятся!
— И правильно боятся, — хмыкнул Каллеман. — Не злись, Эви. Эти сопливые мальчишки позволяют себе слишком многое.
— Да что позволяют-то?
— Вечно они вокруг тебя отираются, — буркнул Каллеман и веско добавил: — А я ни с кем делиться не собираюсь.
— Фу, какой ты ужасный собственник! — ответила девушка и рассмеялась так нежно, словно по полу хрустальные бусинки рассыпались. — Эрик, я серьезно, перестань гонять мальчишек. Тебя и так все боятся.
— Я глава полиции. Меня и должны бояться, — усмехнулся Каллеман.
— Какие глупости! — воскликнула леди Каллеман и потянулась к мужу.
А уже в следующую минуту пара самозабвенно целовалась, и я покраснела от той откровенности, с которой Каллеман сжимал жену в объятиях. В памяти, помимо воли, снова всплыла минувшая ночь и неожиданное пробуждение. Мать-Заступница… Ну зачем я это вспомнила? Ведь давала же себе слово все забыть! Да только разве это возможно?
Я коснулась пылающей щеки и тут же отдернула руку, почти обжегшись от реальности воспоминания — полутьма спальни, сильные руки, крепко прижимающие меня к горячему мужскому телу, настойчивые губы, целующие нежно и так сладко, что в груди все заходится от незнакомой истомы. С каждой минутой она становится все ярче, все сильнее, и вскоре вырывается на свободу протяжным стоном, от которого я и очнулась.
— Уймись, Софи, — отступив на пару шагов, а потом и вовсе припустив по коридору, пробормотала вслух. — Ничего не было. Тебе все просто приснилось.
Да. Лучше думать именно так, тем более что Стейн ничего не помнит. По крайней мере, я очень на это рассчитывала. Но в голове так и крутились обрывки видения, в котором я целую упоительно вкусные губы, и щеки полыхали все сильнее.
— В конце концов, это просто глупо, — остановившись и сжав кулаки, сказала вполголоса.
— Это вы мне? — обернулся проходящий мимо пожилой тер в старомодном бархатном камзоле.
На помятом, одутловатом лице застыло недоумение. Блеклые карие глаза смотрели на меня с подозрением.
— Нет, простите, — улыбнувшись, извинилась в ответ и поторопилась вернуться в зал.
— Где вы были так долго? — спросил Стейн, едва я оказалась с ним рядом.
— Дышала воздухом.
Муж окинул меня долгим внимательным взглядом и собирался что-то сказать, но в этот момент к нам подошел Харлоу.
— Рольф, кузина София.
Идеально прилизанная голова склонилась в коротком поклоне, и на меня уставились выпуклые глаза с едва заметными красными прожилками. А ведь братец Стейна, скорее всего, страдает от повышенного давления. Впрочем, с его характером это неудивительно.
— Эндрю.
Стейн даже не пытался сделать вид, что рад кузену.
