«Я не мог сойти с ума и придумать себе этот образ», — размышлял Костас, продвигаясь к проходу между двумя рядами белоснежных стульев. Он должен был сопроводить свою дочь до алтаря и передать ее в руки Андреаса. Что может быть важнее и ответственнее на данный момент? Но, к своему стыду, мужчина прекрасно осознавал, что думал, сейчас, совершенно о другом. Его мысли занимала абсолютно другая девушка, которую он, тщетно, пытался отыскать среди многочисленных гостей.
«Если Ставрос Кассианидес, действительно, является её мужем, мне потребуется все свое терпение и самообладание, чтобы уговорить его оставить нас на пару минут наедине», — мужчина прокручивал в голове все возможные варианты, пытаясь придумать достойное оправдание всему происходящему с ним. Но, к сожалению, ничего в голову так и не пришло.
Только когда холодная ручка Дайоны оказалась в его руках, он, будто бы, очнулся и вернулся к действительности. Мысленно отругав себя за подобное поведение, Костас сосредоточил все свое внимание на дочери. Ему и не приходило в голову, как тяжело и страшно, сейчас, его девочке. Она выходит замуж за человека, которого выбрал для нее он сам. Повторяет его судьбу, в какой-то мере...
Невыносимое чувство вины перед своей малышкой захлестнуло любящего отца тяжелой волной, заставив его позабыть обо всем на свете, кроме ее очаровательных глаз, в которых читался неприкрытый страх перед всем происходящим. Склонившись к ней так, чтобы никто посторонний не смог расслышать его слов, Костас заговорил. Тихо, спокойно, как в далеком прошлом, когда успокаивал свою плачущую малышку.
— Я всегда буду рядом с тобой, — дыхание отца касалось виска Дайоны, пробуждая в памяти образы прошлого. Она, будто, снова превратилась в маленькую девочку, которую оставила мать. Вновь почувствовала тупую быль в сердце. — Несмотря ни на что... Дайона, — слова давались Костасу с большим трудом. Он никогда и представить себе не мог, что ее свадьба принесет столько горечи, — я уверен, Андреас станет для тебя достойным мужем. Поверь своему старику, — грустная улыбка отразилась на его лице и нашла отклик в душе девушки. Лучики доверия заискрились в ее глазах, переполнив его сердце безграничной любовью к ней.
— Я тебе верю, папочка, — отозвалась она, после короткой паузы. — Если ты так считаешь, значит, — она коснулась его щеки, так и есть.
— Люблю тебя, моя принцесса, — он запечатлел на лбу дочери отеческий поцелуй, вложив в него часть своих сил. — Ты необыкновенно красива, — добавил Адамиди, окинув ее восхищенным взглядом.
Слезы наполнили глаза девушки, но она торопливо их сморгнула. Дайона не собиралась плакать, что бы ни случилось. Это ее свадьба, несмотря ни на что. И она не станет портить себе настроение из-за такого самовлюбленного павлина, как Андреас Анетакис!
Жених, вдруг, поймал себя на мысли, что волнуется. После той шумихи, которая поднялась вокруг его тестя, он никак не мог избавиться от мыслей о Дайоне. Андреас шёл переодеться, когда увидел ее, бегущую к отцу...
Девушка промчалась мимо него, даже не обратив внимания на своего нареченного, но сумела перевернуть что-то в его груди. Выражение ее прекрасного лица, нервная дрожь в руках и болезненный крик, который был обращен к Костасу, заставили его душу вывернуться наизнанку. Он не мог поверить, что перед ним была та самая бесстрашная и гордая девушка, которая так отчаянно с ним спорила во время и после фото сессии на воздушном шаре.
Куда делись те сила и мощь, что заставили его, невольно, зауважать свою маленькую невесту? Почему ему, вдруг, захотелось оказаться рядом с ней, обнять и утешить?
«Она, действительно, прекрасна», — пронеслось в голове Андреаса, стоило отцу и дочери возникнуть в начале импровизированного прохода, украшенного шелками и живыми цветами. Белоснежное подвенечное платье Дайоны облегало ее тонкую талию и маленькую высокую грудь, приковывая к себе мужской взгляд, опускаясь вниз легкими пышными юбками, словно пушистое облако. А открытые плечи и ключи были самым сексуальным видением, которое он только видел в жизни.
