Вовка, бывший муж, говорил, что я ненастоящая журналюга. Нет во мне профессиональной наглости, бесцеремонности и пронырливости. Поэтому как горячий репортер-хроникер я безнадежна. Да, тут он был прав. Я действительно не смогла бы делать репортажи о чрезвычайных происшествиях, правдами и неправдами пробираясь сквозь оцепление и бестактно расспрашивая потерпевших о том, что они чувствуют. Или, к примеру, в толпе конкурентов выкрикивать свой вопрос селебрити, зная, что тот все равно не ответит.
Зато я умела писать. Хорошо умела. Читала в промышленных масштабах с четырех лет — все обозначенное буквами, без разбору. И писала. Причем не просто писала, а «издавала» газеты и журналы. Сначала рукописные, сшивая листы с помощью нитки и иголки. Потом, став постарше, набирала на мамином компьютере и распечатывала на огромном мерзко визжащем матричном принтере.
Разумеется, патологическая грамотность и стопроцентные пятерки за сочинения. Разумеется, школьная стенгазета. И Школа юного журналиста. До золотой медали немного не дотянула, но в университет поступила легко и окончила с красным дипломом. А вот дальше… Я, без лишней скромности, отлично писала на любую тему, перелопачивая ради десятка абзацев горы информации, компилируя и анализируя. Но это может сделать едва ли не каждый грамотный копирайтер, дружащий с интернетом.
Короче, журналистской косточки во мне не выросло. Срываться по зеленому свистку среди дня и ночи, лететь куда скажут, возможно, за тридевять земель и в адские условия, разыскивать, высматривать, расспрашивать — нет, это было не мое. Даже самое обычное интервью меня напрягало. Я все это умела и при необходимости делала. Но… не любила. Сидеть в уютном теплом кабинете за ноутбуком, попивая кофе, рыться в интернете, писать, жонглируя словами — вот чего бы я хотела. Но кто ж меня спрашивал? Даже в «Невском проспекте», развлекательном глянце с налетом уютной провинциальности, мне зачастую приходилось заниматься совсем не тем. Однако если б я стала начальницей отдела, пусть даже на время Машкиного декрета…
— Я собирался ехать в отпуск со своей девушкой, — ответил Сергей. — Но мы расстались.
Чем плохо общение через вебку, там это тем, что человек не смотрит тебе в глаза. Камера обычно находится сверху или сбоку от монитора, взгляды направлены не на нее, а на экран — на собеседника.
— Билеты невозвратные. Ну и… помните — «новая встреча лучшее средство от одиночества»? Мало ли. А вы, Настя?
— Я? Да, в общем-то, тоже. Собиралась с подругой… в Турцию. Но она не смогла. А насчет новой встречи… Там у вас приписка, про интим.
— И что? — он пожал плечами. — Я исхожу из того, что такие вещи должны происходить по взаимному желанию. А вы нет?
Это напомнило известный вопрос: «вас уже выпустили из сумасшедшего дома?» Любой краткий ответ прозвучит глупо, а развернутый — еще глупее.
— Согласна с вами, — вывернулась я, тихонько начиная его ненавидеть.
Спокойно, Настя, спокойно. Чем меньше он тебе нравится, тем больше вероятность выиграть пари.
— Кстати, насчет билетов. Это прямой рейс из Москвы?
— Прямых нет. Ни из Москвы, ни из Петербурга. Чартеры летают в Тиват, но я предпочитаю не связываться с туроператорами. Пересадка в Дюссельдорфе.
— Значит, мне придется делать две пересадки? — я с трудом сдерживала раздражение.
— Как хотите, — я заметила, что он насмешливо дернул уголком рта. — Можете купить билет до Дюссельдорфа, встретимся там.
Я даже растерялась, поскольку не сомневалась, что он будет настаивать. Ну как же — иначе билет пропадет.
— Я скину вам электронные билеты, а вы решайте сами, что с ними делать, — Сергей уловил мою заминку. — На оба рейса переоформлять или на один.
— Но вам я должна буду вернуть полную стоимость?
Мы уже успели договориться, что дорогу и проживание каждый оплачивает сам за себя, а общие расходы — пополам. Я должна была перевести ему на карту свою долю, переоформив билеты.
— Как сочтете нужным.
Я растерялась еще больше — и, соответственно, еще больше разозлилась. Как ловко он это сделал — перекинул решение мне!
— Кстати, какой у вас бюджет? На поездку? — он крутил в руках карандаш, и я поймала себя на том, что хотела бы вырвать его и сломать пополам. Да, прямо через экран.
— Ну… не очень большой, — ответила осторожно.
— Для кого-то небольшой — это пятьдесят кило на две недели, а для кого-то — пятьсот. Мне же надо знать, на что ориентироваться, когда буду жилье искать. Ту-то бронь я отменил.
— Простите, Сергей, а чем вы занимаетесь?
На нем был костюм с галстуком, за спиной какой-то офис, но это абсолютно ни о чем не говорило. Бигбосс вряд ли поехал бы в Черногорию, да еще по невозвратным билетам. Наверняка какой-нибудь менеджер из придонного слоя.
— Риэлтор, — ответил он. Подозрительно быстро. — Это имеет значение?
— Нет. У меня зарплата тридцать тысяч. Так что исходите из этого.
— Понятно…
