Откуда он?.. Нет, ну я где-то с полгода не тренировался, но потом-то, когда я вопреки словам врачей вернулся, мы снова соревновались друг с другом. Хотя по-первости раз за разом в итоговой турнирной таблице я оказывался в самом хвосте. После соревнований в Нижнем, где я вчистую «сделал» Эдика, мы больше не пересекались.
— Ты о чём?
— Да не пизди. Тебя полгода не было, а теперь ты ногу бережёшь.
— Что? Так было заметно? — не сдержался я.
Приговор врачей звучал как «два года без физических нагрузок», но это означало бы крест на всём. Травму я получил в марте, в мае добавил по тому же месту. Но как только я смог хоть как-то шевелиться, в ноябре я уже вернулся в зал. На всех соревнованиях я оказывался как минимум на одну строчку ниже Воеводского, но через год я его всё-таки обошёл.
— Ну… В общем, да, — услышал в трубке я.
— Тогда ты знаешь ответ, — пожал плечами я и вслед за Лёней вошёл в лифт.
— Но если всё так плохо, может, можно что-нибудь предпринять? Зачем же к пидорам в подтанцовку идти?
— Чего?! — я вышел из лифта и, уже не обращая внимания на Лёню, продолжил разговор: — Воеводский, ты там часом головой мимо мата не приложился?
— Сергеев, я наверное, зря позвонил, но поверь, мне тебя будет очень не хватать…
В трубке запищали гудки.
— Ахренеть… — пробормотал я.
Меня подёргали за рукав. Я обернулся. Разумеется, это был Лёня.
— Давай-ка, пока такси сюда едет, во-о-он там посидим, — Косорезов махнул костылём в сторону стеклянных дверей кафе. — А то странная какая-то ситуация получается: интервью на пару даём, не будучи даже знакомыми, — хмыкнул он.
Я пожал плечами и поплёлся в кафе.
— Для новичка ты очень даже неплохо держался, — заметил Лёня, когда мы уселись за столиком.
— Вообще-то я кладезь талантов, — хмыкнул я.
***
Когда прибыло вызванное Косорезовым такси, мы вышли на улицу.
— Смотри, — толкнул меня локтем Лёня. — Похоже, это по наши души.
Я посмотрел в ту сторону, куда он указывал. У нижней ступеньки кого-то ждали две девушки с букетами. Как только мы поравнялись с ними, девушки бросились к нам. Вернее, к Лёне.
Вручив ему один из букетов, прощебетав соболезнования по поводу ноги и пожелания скорейшего выздоровления, обе развернулись ко мне.
— А вас, Дима, мы видели только на видюшках в интернете, но надеемся скоро всё рассмотреть в живую! — выдала одна.
— Это — вам! — другая передала мне хрустящий бумажный пакет и небольшой букетик из бутончиков-розочек.
Я заглянул в шуршащую бумагу. В пакете была корзинка, из которой торчали… наколотые на палочки помидорки-черри, маслины, огурцы и прочие овощи! Я открыл было рот, чтобы сказать, что я шутил так, но как я его открыл, так и закрыл. Зачем людей обижать?
— Спасибо… — промямлил я.
Спас ситуацию Лёня. Вернее, таксист, нажавший на клаксон.
— Спасибо, красавицы! — пробасил Косорезов. — Дима, тебя до метро подбросить?
— Да! — ухватился за его спасительное предложение я и вслед за ним запрыгнул в машину.
***
Когда я вернулся домой, родителей ещё не было. Экзекуция откладывалась. Я оставил съедобный букет на столе и принялся пристраивать розочки в вазу.
— Пока матери дома нет, я бы хотел получить детальные разъяснения по поводу вот этого! — я аж подпрыгнул, услышав за спиной голос отца. — И этого! И ещё я хотел бы понять, каким образом, уехав на сборы в Подмосковье, мой сын три недели шатался по Сибири!
Я обернулся. Чёрт… Дело плохо. У отца в руках была банковская распечатка с моей карты. И почему я не послушался Ксюшу, когда она предлагала мне оформить другую?
Я, подыскивая слова, которые, как на грех, куда-то разом подевались, принялся нервнически отколупывать оливки от палочек, составлявших центр съедобной икебаны.
— Девочки в школе сказали, что он в мужской стриптиз устроился, — выдала, заглянув на кухню Эллочка, моя младшая сестрёнка.
Я при этих словах чуть не подавился оливкой.
========== Часть 10. Падение, взлёт и ошибка ==========
— Я устроился на работу. Я уже взрослый, — выдал я. И наверняка выглядел при этом как обиженный ребёнок.
В общем, вечером дома разразился ад кромешный. Попутно выяснилось, что я на этих выступлениях заработал больше, чем отец получает в месяц. Похоже, именно это и задело его больше всего. Мама заламывала руки и вопрошала, как я дошёл до того, чтобы перед самыми экзаменами по-чёрному прогуливать школу, папа ругался не самыми литературными словами, Эллочка то и дело лезла в разговор и под руки. Я реально уже с трудом удерживался от того, чтобы не отвесить ей подзатыльник.
Меня стыдили, увещевали и вызвали к здравому смыслу. Конец этому бедламу положила своим звонком бабушка, потребовав от родителей отчёта, почему её внука показывали по телевизору, а ей об этом ничего не сказали.
Когда на следующее утро я пришёл в школу, брошенная девчонками бомба про педикюр не взорвалась. Это стало уже неактуально. Вот, ей-богу, никогда не думал, что столько людей смотрят ящик. За мной начали толпами ходить малолетки. И я почувствовал себя экзотической зверюшкой в зоопарке.
