С зимнего корпоратива в сеть просочилась лишь одна фотка. Фотка торта. И хотя народ в соцсетях буйно требовал наши фото, видео и даже рецепт начинки, больше нигде не появилось ничего.
Со следующим же «корпоративом» всё вышло совсем по-другому.
Приближалось лето. В один из первых жарких выходных, когда выступлений не было, Роман объявил добровольно-принудительный пикник. Мы всей толпой выехали за город, жарили шашлыки, фоткались, орали караоке, пытались купаться в мелкой холодной речушке, короче, резвились как дети.
Позже, на той самой, не к ночи будь помянута, фанатской страничке всплыли почти все фотки, столь неосмотрительно выложенные некоторыми из ребят в сети.
На «домашнем» выступлении за пару дней до загородных шашлыков вернулся Лёня. Две трети номеров перед этим снова пришлось «разводить», но теперь меня это уже не пугало.
Лёня и выложил ту самую фотку. На ней был он сам, довольный и улыбающийся: в одной руке — бутылка с Кока-Колой (как выяснилось, профессиональные танцоры иногда тоже пьют эту гадость), в другой — вилка с наколотой на неё сосиской (танцоры и такое, как оказалось, едят). Казалось бы, что такого? Но на заднем плане обнаружился я. И ещё Маша.
Совершенно не помню, чтобы перед нами позировал Лёня. Правда, с другой стороны, как бы я его заметил? Я стоял к нему спиной.
Короче, то, что на заднем плане этого фото делали мы, выглядело весьма провокационно и двусмысленно. Маша, в чисто символичном купальничке из четырёх треугольничков и тоненьких ленточек зачем-то забралась на капот авто Романа и уселась там чуть ли не на шпагат. Я стоял перед ней и, видимо, что-то говорил, опираясь о машину. Маша тогда стащила с моего «енотовидного» хвоста резиночку и ерошила мне волосы. Но со стороны видок вышел, конечно, ещё тот.
Если бы эта фотка так и лежала тихо-мирно на закрытой страничке у Лёни, ничего бы, возможно, и не было. Но кто-то фотку перепостил, кто-то отрезал на фотке Лёню и увеличил нас.
Но это было только начало.
В конце первого же выступления после тех выходных, мы, как обычно, вышли фоткаться и раздавать автографы. Нас с Вадиком зрительницы в тот раз не сильно желали: мы просто тихо стояли в углу и шептались ни о чём, периодически вставая, как мебель, куда укажут, и улыбаясь, когда делались общие снимки.
Кто-то из присутствовавших, видимо, сфоткал нас, когда мы шептались. И всё бы ничего, но со стороны это выглядело не так, что мои губы — рядом с ухом Вадика, а словно они касаются его щеки, а сам он при этом довольно улыбается.
После выкладки этих фоток фанатки вспомнили всё: и мою ночёвку в одном номере с Лёхой, и кучу прочих сплетен.
Я стал подумывать об окончательном нашем с Машей «каминг-ауте». Вот только никак не мог придумать, как это сделать.
В одном из городов, как я тогда думал, мне повезло: у нас брали интервью в стиле «Ой, какие они тут все классные! Девки, набегай!» Но журналистка была весьма разочарована нашими ответами и под конец даже перестала скрывать это. Ну ещё бы! Столько парней, и почти все женатые!
Я, самый мелкий (как по росту, так и по возрасту), стал главной целью её нападения и отдувался за всех, отвечая на абсолютно идиотские вопросы. О степени своей свободы я сказал, что женат, но возомнившая себя акулой журналистка не отставала. На вопрос «Как вы с женой познакомились, и как поняли, что подходите друг другу?» я ответил абсолютную правду и одновременно попытался схохмить:
— Я ударился головой, а когда пришёл в себя, выяснилось, что сбегать поздно: будущая жена меня уже похитила и уволокла в свою пещеру.
Скрывавшийся за спинами ребят Вадик громко заржал.
Остальные тоже давали настолько же глупо звучавшие ответы, насколько глупыми были заданные нам вопросы.
Статейка, тиснутая этой мадам, вышла в какой-то местной газетёнке, кою мало кто увидел, но это был несомненный шедевр. Статья была не иначе как приурочена к всемирному дню блондинок и каждому из нас был посвящён более чем красочный абзац.
