Маркиз потянулся, встал с кресла и подошел к ней, обняв.
— Я могу тебя согреть, — тихо произнес он. Элиан отстранилась.
— И что мы будем делать дальше?
— В Париже? — Филипп пожал плечами. — Может быть, станешь моей женой?
Элиан удивленно подняла брови.
— Ну уж нет, извольте. Второй раз я на такое не пойду.
— Какая разница, если мы все равно вместе?
— Вот именно, разницы никакой. Нет.
Графиня вздохнула.
— Филипп, как долго еще мое заточение продлится?
— Ты не в тюрьме.
— Разве?
Маркиз поджал губы.
— Да.
— Я хочу увидеть Беатрис.
— Напиши ей письмо. Рауль его доставит.
Элиан села за стол, взяла в руки перо и склонилась над листом. Написав несколько строк, она отдала письмо Филиппу. К ее удивлению, он не развернул его.
— Я распоряжусь, — он спрятал письмо в складках плаща. — Пойдем.
Экипаж был подан. Роскошная карета, цвета спелой вишни, с позолоченным узором, запряженная четверкой белых лошадей, стены и потолок кареты был из шелка, кремового цвета, сидения в том же тоне покрывал бархат. Подарок маркиза, своеобразное извинение за ту пощечину, которой наградил ее Филипп пару недель назад. С того времени не прошло и дня, чтобы маркиз не преподнес ей какой-нибудь подарок. Будь то золотое ожерелье щедро украшенное изумрудами, перстень с гранатом, великолепный скакун, маленькие желтые птички в серебряной клетке, карета. За это время, что она была с ним, Филипп только и делал, что отдавал распоряжения, подписывал счета, договаривался с ювелирами, конюхами, выписал штат слуг, нанял портных, заказывал ткани лучшего качества, в общем, делал все, что угодно, стоило Элиан только намекнуть. Ни разу он не позволил себе едкое замечание или сарказм в ее отношении, неизменно вежлив, старался угодить, был очень нежен и ласков.
Графиня не сомневалась, что он действительно любит ее. Любит до безумия, что пугало. Филипп всегда был рядом с ней, касался ее руки, находил повод, чтобы дотронуться до нее. Иногда ей казалось, что она для него, как любимая кукла для ребенка, которую можно переодевать, кормить, укладывать спать, украшать. Да, Элиан не получила вознаграждение за пари, которые, если быть честными, она выиграла, но Филипп и так тратил на нее колоссальные суммы. Он не выезжал из дома, никого не принимал, не играл в карты, даже привычный кувшин вина превратился в один бокал за ужином.
Но даже вся эта забота, которую демонстрировал Филипп, не могла заменить графине Беатрис. Элиан скучала по ней. И даже то, что де Эспри взяла письма, оставив Элиан без доказательств, никак не повлияло на отношение к ней. К тому же, графиня все равно дала слово никому не говорить об их отношениях. Элиан скучала по ней особенно сильно, когда смотрела на Филиппа, они были так похожи. Что-то в выражении лица маркиза всегда напоминало о Беатрис. В особенности, когда делила с ним постель, его глаза смотрели на нее так же, как глаза Беатрис. И тогда какая-то перегородка внутри нее падала, и Элиан с жаром отдавала себя, представляя и желая, чтобы на месте Филиппа сейчас была маркиза де Эспри.
— О чем ты думаешь? — нарушил молчание Филипп.
— О Беатрис, — призналась Элиан.
Маркиз помрачнел.
— Не стоит. Зачем волноваться понапрасну? Ты же написала письмо.
Графиня кивнула. Что-то ее тревожило в последнее время. Она неясно ощущала какое-то беспокойство, но не могла понять, какое именно.
— Я хочу ее увидеть.
— Уверен, что она будет не против. Имей терпение.
РАУЛЬ.
— Графиня попросила передать это письмо моей сестре.
Рауль похолодел.
— Его передать лично в руки?
— Да, — кивнул Филипп, исподлобья посмотрев на Рауля. — Именно туда. Не бледней. Ответа не жди.
— Хорошо, месье, могу я узнать…
— Иди.
— Слушаюсь, месье, — он склонил голову и вышел.
Остановив коня у дверей высокого серого здания, Рауль спрыгнул, вступив ногой в кучу навоза. Он постучал, через некоторое время ему открыл человек. Он был очень крепок, суровое выражение лица, руки размером со ствол небольшого дерева. Объяснив от кого и по какому делу прибыл, помощник маркиза зашел внутрь. Впереди шел молчаливый великан, показывая дорогу.
Когда его привели в камеру — по-другому это назвать было нельзя, — где держали Беатрис, Рауль охнул, не сдержавшись. Внутри пахло лекарствами, чем-то жженым, болезнью.
— Маркиза! — выдохнул он. Никогда бы не предположил, что человек может измениться за столь короткое время. Беатрис взглянула на него потухшими глазами. Цвет лица был землистый, с зеленоватым оттенком, глаза обрамляли черные круги, руки были забинтованы. На столике стоял тазик с испачканными кровью тряпками, возле него лежали небольшое лезвие и банки. — Что они сделали?
— Рауль, — тихо прошептала слезу.
— У меня письмо от графини… — начал он. Глаза Беатрис вспыхнули, и на лице появилась слабая улыбка.
— Она знает, где я? — с надеждой спросила она.
Сердце Рауля сжалось.
— Нет, она просто передала вам письмо, — он положил письмо угасла так же быстро, как и появилась.
— Я умоляю тебя, Рауль, скажи ей. Просто намекни. Я не смогу здесь долго продержаться.
