Беатрис с ужасом взглянула в глаза своему мужу, не узнавая его, и задаваясь вопросом, что случилось с ее добрым и щедрым супругом. Пусть горячий страсти между ними никогда не было, но Бернар всегда уважал и ценил ее.
— Ты не посмеешь, — прошипела она. — Филипп убьет тебя!
Бернар улыбнулся.
— Филипп? Как мне известно, он сейчас настолько увлечен, что не покидает своего поместья, не принимает никого и даже не читает корреспонденцию.
— Тебе откуда знать?
— Птичка напела, — ответил он. Отвернувшись, он взял бумаги со стола и отдал их жене. — Подпиши, и покончим с этим.
— Я не подпишу их.
— Чего ты хочешь, денег? Я дам столько, сколько нужно.
— Ты останешься нищим.
— Это вряд ли. Так чего ты хочешь?
— Развод — это позор. Я не подпишу их.
— Беатрис, не будь такой глупой.
Она медленно начала рвать листы, смотря на реакцию мужа.
Бернар вздохнул и вышел, громко стуча каблуками. Его шаги стихли, и Беатрис обдало холодным воздухом. Затем она услышала голоса и приближающийся стук. Бернар вернулся с двумя мужчинами. Он вплотную приблизился к ней.
— Беатрис, завтра я подготовлю бумаги. Пожалуйста, последний раз прошу, дай мне свое согласие на развод.
— Кто эти люди? — кивнула она в сторону замерших позади Бернара незнакомцев, хотя в глубине души уже знала ответ.
Маркиз де Эспри схватил ее за плечо и тряхнул так, что на секунду показалось, будто голова оторвется.
— Дай мне слово! — не выдержал он, крикнув и сжав пальцы на ее плече с такой силой, что Беатрис невольно застонала.
— Я не обещаю того, что не могу исполнить.
— А клятву верности ты мне дала в день нашей свадьбы.
Глаза Беатрис округлились. Бернар наклонился к ее уху и прошептал тихо, что даже она еле разбирала слова:
— Графиня дю Сорель до сих пор не знает, что ты обо всем знала. Пари между ней и твоим братом.
— Откуда ты?.. — сердце застучало в ушах, голова, казалось, пульсирует.
— Видишь ли, дорогая моя супруга, наш родственник все еще заинтересован в том, чтобы графиня об этом и не узнала, — и добавил уже громче: — Как видите, господа, мне отказали.
Бернар отпустил свою жену и отошел в сторону, кивнув своим друзьям.
— Бернар, одумайся, что ты делаешь! — воскликнула маркиза, когда руки мужчин железной хваткой сомкнулись на ее руках.
— Как удачно, что наши желания с Филиппом совпали. Он хочет жениться, и я хочу жениться.
Беатрис грубо затолкнули в экипаж, один забрался следом, другой на место кучера. Послышался свист хлыста, и карета тронулась.
— Простите, мадам, если сделали вам больно, — низким голосом сказал ее похититель, опуская шторки на окнах. Он снял шляпу. — Мы выполняем свою работу.
Женщина рассмотрела его. Крепко сложен, с широким лицом. Некрасив, но и не отталкивает. Рукой в перчатке он сжимал руку Беатрис.
— Сколько он вам заплатил? Я дам вам в два раза больше.
— Это невозможно, мадам.
— В три раза! — Беатрис чувствовала, как паника нарастала внутри нее. Только не плачь, приказала она себе. Не сейчас.
Ответом ей послужило молчание.
Она поняла, что деньгами их не подкупить. Может быть, было все-таки что-то.
— Чего вы хотите? Я могу вам помочь. Власть? Женщины? Лошади? Собственные дома?
— Мадам, пожалуйста, мы просто доставим вас на место и все. Вы больше нас никогда не увидите, наверное.
Он сказал наверное. Куда они ее везут? Наверное, туда, где, как обещал Бернар, она сгниет.
Лошади начали замедлять шаг и остановились.
— Пойдемте, — мужчина потянул ее за руку, Беатрис оступилась и чуть не вывалилась наружу. Когда ее увозили, день только заканчивался, сейчас же было почти утро. Очень холодно.
Перед собой маркиза де Эспри — или уже бывшая де Эспри, — увидела серое здание, высокое и мрачное. Из щелей в стене рос мох. Территория была огорожена каменным высоким забором. Сердце ушло в пятки, когда она поняла, куда именно ее привезли.
Больница для душевнобольных женщин при монастыре святой Марии.
Наружу вышел худой бледный человек, закутанный в плащ.
— Добро пожаловать, госпожа де Эспри, — гнусаво приветствовал ее он. У него был желтушный цвет лица, слюнявый рот и рябое лицо. — Вы замерзли. Пожалуйста, господа, проводите маркизу в ее новый дом. отнюдь не от холода. Сопротивляться было бесполезно, это понятно сразу. Лучше вести себя смирно и осмотреться. Внутри пахло лекарствами, гарью и болезнью. Ее вели по коридору с дубовыми дверями. Камеры, из которых доносились крики. Сновали туда-сюда монахини и какие-то мужчины в серых грязных халатах. У кого-то в руках были бинты. Чистые и грязные, кровавые, гнойные. Банки, бутылочки, иглы, ножницы, какие-то спицы и еще много всего, что пугало Беатрис.
Ее подвели к двери с решеткой. Ну, что же, по крайней мере, дверь не глухая. Помещение было довольно просторным. Внутри стоял квадратный столик на одной ножке и кровать с ремнями для рук и ног. Ее привяжут. Вверху было маленькое окошко, но до него не добраться. А если и добраться, то не пролезть. Внесли два стула.
Следом за ней вошел желтушный человек, сел на стул и пригласил Беатрис сесть напротив.
— Думаю, нам лучше стать с вами друзьями, — начал он, сцепив руки в замок и скрестив ноги.
