Тот же вопрос был в третий раз обращён к собаке, которая проходила мимо, и она ответила:
— Я ласкаюсь к своему хозяину, я его охраняю, я караулю воров, которые намереваются проникнуть в его дом, и за это получаю только побои.
— Ну, довольно с тебя и этого, — сказал крокодил. — Теперь тебе нечего жаловаться, если я обойдусь с тобою так же, как твои собратья обходятся со всеми другими существами.
И не слушая больше воплей домбару, он уволок его под воду.
Никогда никому не оказывай никакой услуги, если не хочешь собственной гибели.
Помни, что благодетель — это бремя более тяжёлое, нежели та башня, которую ставят на спину боевого слона.
Один вор, прославившийся сотнею ловких проделок, кончил тем, что попался и был осуждён на смерть.
Раджа траванкорский, к которому его привели, сказал ему: «Я дарую тебе жизнь, если ты укажешь мне вора искуснее тебя».
— Если так, то прикажи освободить меня немедленно, — отвечал ему ловкий пройдоха, — потому что я укажу тебе не одного вора, а десять, сто, тысячу, и притом сейчас же, не сходя с места.
— Хорошо, только сначала ты укажи, — отвечал ему раджа, — а там уж видно будет, заслуживаешь ты помилования или нет.
Тогда вор назвал ему поимённо всех министров, всех областных начальников и всех сельских сборщиков податей.
— Он прав, — тотчас же согласился раджа. — Развяжите и отпустите этого человека. Все люди, которых он назвал, в самом деле искуснее его, потому что он попался, а они не попались.
Знай, что добродетель служит для людей только покровом, под которым они прячут свои пороки, и что самый добродетельный — это самый ловкий.
Кабан бежал, а за ним гнались охотники. Он уже совсем истомился, охотники наседали на него, и он с минуты на минуту ожидал, что его пронижут стрелами.
В это время он встретил оленя, который горько печалился о своей заблудившейся лани.
— Не встретил ли ты её где-нибудь случайно? — спросил он у кабана.
— Да, — отвечал тот. — Поспеши спуститься с этого холма, и ты найдёшь её внизу, в трясине, откуда ей не выбраться без твоей помощи.
Обрадованный олень со всех ног помчался в указанном ему направлении и как раз набежал на охотников, которые, видя перед собою более благородную добычу, погнались за нею, оставив в покое кабана.
Всегда следует уметь пользоваться всякими обстоятельствами. Изворотливый человек никогда не попадает впросак.
Каратака и Даманака, две лисицы, прославившиеся своею хитростью, порешили вступить в союз для того, чтобы усладить свою жизнь и доставить себе кое-какой лишний досуг и отдых.
Они условились, что в то время, как одна будет сидеть дома и охранять жилище, другая будет уходить на охоту и добывать продовольствие.
В первый же день они кинули жребий, кому оставаться, кому уходить. Каратака пал жребий оставаться дома, а Даманака ушла на охоту.
Охотница прежде всего захватила горлицу в гнезде и сожрала её самоё и её яйца. Прежде всего насытимся сами, — рассудила она, — а затем уже поохотимся и ради кумы.
И вот в течение целого дня она неизменно придерживалась этого рассуждения, вечером же, когда она готовилась вернуться домой, держа в зубах тощего ибиса, пойманного около ручья, она рассудила так: «Не стоит и приносить домой такой тощий кусок, а то Каратака, пожалуй, скажет, что я все хорошие куски съела сама, а ей принесла какую-то дрянь».
И успокоив себя этим рассуждением, она тут же съела ибиса.
Придав себе самый печальный и изнурённый вид и притворившись хромающей, она вернулась к товарке и сказала ей: «Я всё время подкарауливала чудесного аппетитного козлёнка, но его матка увидела меня, бросилась на меня, и вот сама видишь, как она меня обработала. Теперь твоя очередь идти на охоту. Ступай, может быть, тебе больше посчастливится, чем мне».
Каратака искренно пожалела подругу.
— Не хочешь ли, — сказала она ей, — я приложу тебе к ноге особый пластырь? Я знаю, как его надо готовить Мой отец когда-то занимался врачеванием и научил меня разным секретам.
— Нет, — отвечала Даманака, — ты иди лучше и постарайся достать какой-нибудь еды, потому что если ты не накормишь меня, так я умру с голода.
Каратака в свою очередь пошла на охоту. Когда настал вечер, Даманака увидела, как она возвращалась к их логовищу, хромая ещё сильнее, чем сама Даманака накануне.
— Ты что же, ничего не нашла, ничего мне не принесла? — спросила она её.
— Найти-то, нашла, — отвечала Каратака, — да только удар палкою, который меня и привёл вот в такое состояние, как сама видишь. Я как раз встретила того самого козлёнка, которого тебе вчера не удалось взять. Матки около него не было, и я уж совсем схватила его, а пастух увидал…
— Ладно, ладно, будет, — перебила её Даманака, заливаясь хохотом. — Знаешь, что я тебе скажу? Нам лучше будет прикончить наш союз. Без него мы ели каждый день, а теперь, как вступили в союз, нам придётся есть только через день.
Две лисицы, две обезьяны, два жреца, два доктора не могут жить под одною кровлею.
