В условиях краха политики изоляции, усиления экспансионистских устремлений правящих кругов и обострения внутренних противоречий власти особенно много внимания уделили реорганизации армии. Еще в 1868 г. было принято решение о роспуске формирований кихэйтай, сыгравших столь заметную роль в разгроме войск сёгуна. В связи с отменой в начале эпохи Мэйдзи деления страны на княжества были распущены также и все самурайские формирования. Вместо них на основе принятого в 1872 г. закона о всеобщей воинской повинности стала создаваться новая армия буржуазного типа. Этот акт вначале вызвал недовольство разных слоев населения. Однако самурайство, всегда считавшее военное дело своей монополией, быстрее других смирилось с новыми военными принципами, получив исключительные права на замещение офицерских должностей. При этом в вооруженных силах, как и во многих других сферах, сразу утвердились традиции клановости: офицерами в пехоте по преимуществу становились самураи из бывшего княжества Тёсю, а во флоте — из Сацума.
В качестве главного инструмента политики господствующих кругов армия быстро превратилась в важнейший элемент всей общественной жизни страны. Она стала не только орудием внешней экспансии и подавления внутри страны, но и духовного порабощения народа. Именно в это время были заложены основы японского милитаризма, который с такой силой и жестокостью проявил себя на мировой арене в первой половине XX в.
Правители Мэйдзи уделили также серьезное внимание созданию государственной системы образования. При этом они-исходили не из стремления к просвещению народа и демократизации общества, а из утилитарной потребности промышленности, администрации, армии и флота в грамотных людях. Школьная реформа, проводившаяся на основе принятого в 1872 г. закона о школьном образовании, осуществлялась под демагогическими лозунгами: «Ни одного неграмотного!», «Открывать способности, выращивать таланты!» [7, т. II, с. 70].
Закон о школьном образовании, как и многие другие нововведения властей, вызвал широкое недовольство. «Простой народ» был возмущен тем, что в связи с этим законом еще более увеличивалось налоговое бремя. Самурайство же всегда считало образование своей привилегией.
Однако последнее сравнительно быстро было умиротворено, так как именно из его среды в основном стали комплектоваться кадры учителей, что обеспечило заработком тысячи обнищавших дворян. Кроме того, знать вполне устраивало то, что новая школа целиком была поставлена на службу интересам правящих кругов. Ее цель заключалась не только в подготовке элементарно грамотных людей, но и в том, чтобы воспитать законопослушные и надежные кадры для государственного аппарата. Учащимся кроме основ знаний внушали любовь к монарху, веру в естественность и незыблемость существующих в стране порядков и в исключительность роли Японии в развитии мира, т. е. учили не как думать, .а что думать [95, с. 128—129]. Таким образом, новая система образования явилась важным средством укрепления режима Мэйдзи.
Огромное преобразующее воздействие на общество оказала энергичная деятельность властей в области создания экономической, промышленной основы нового режима, что было необходимо для решения задач, выраженных формулой «Богатая страна, сильная армия». Уже в начале эпохи Мэйдзи был разработан и осуществлен комплекс разнообразнейших мер. В течение 1869— 1871 гг. была произведена унификация денежных знаков и введена единая для всей страны финансовая система [34, с. 21.2—213]. В 1872 г. с помощью английских специалистов Токио и Иокогама были связаны между собой железнодорожной веткой и телеграфом [34, с. 241—242]. За счет государственной казны было сооружено большое число предприятий военного назначения. Вместе с тем строились шелкомотальные, ткацкие и спичечные фабрики, стекольные и цементные заводы. За десять лет, с 1869 по 1879 г., было введено в число действующих 489 довольно крупных промышленных предприятий, в 2 раза больше, чем за предшествующие два столетия [34, с. 239—240].
Правительство не только само занималось проблемами экономики, но и пыталось привлечь к этому делу предпринимательские круги. Однако японская буржуазия была еще довольно слабой и неохотно вкладывала свои средства в промышленность, считая это ненадежной и рискованной операцией. Действительно, стрем^-ление властей любой ценой быстро догнать капиталистический Запад нередко приводило к крупным просчетам и потерям. Приглашенные из-за рубежа специалисты обычно не экономили отпускавшиеся им средства. А недостаточно опытные или недобросовестные отечественные эксперты, случалось, весьма некритически копировали зарубежные образцы. Так, иногда в Японию ввозились непригодное или не подходящее для нее оборудование и механизмы или же импортировались такие сельскохозяйственные культуры, которые совершенно не соответствовали почвенным и климатическим условиям страны.
