Далее, стремясь как можно быстрее догнать Запад, японские власти охотно и в большом объеме внедряли у себя его формы развития в экономике, науке, в общественной жизни и в быту. Они надеялись, что это поможет им сделать страну богатой и сильной, причем без необходимости значительно менять социальный строй и свою политику. Они предполагали, что «исконно японский дух» — патернализм, законопослушание, национализм избавят их от таких элементов капиталистического развития, как рабочее движение, профессиональные организации, социалистическая идеология. Однако, как показала практика, этим надеждам не суждено было сбыться: заимствуя у капиталистического Запада его формы развития, они неизбежно способствовали укреплению в стране элементов буржуазности.
И наконец, важнейшим обстоятельством, стимулировавшим развитие в стране капитализма, было то, что власти не могли произвольно оборвать начатый ими цикл преобразований. Допуская и формируя одно звено в цепи преобразований, они часто оказывались перед необходимостью соглашаться на внедрение в жизнь и следующего связанного с ним звена, о котором раньше, казалось, они и не помышляли.
В этой связи следует отметить и то, что правящие круги Японии в эпоху Мэйдзи уже и субъективно были в значительной мере подготовлены к «обуржуазиванию» страны. Бесспорно, они были заинтересованы в сохранении своих старых дворянских привилегий. Но хотя по своим идеям и Настроениям они оставались в основном дворянами, вместе с тем они уже давно не чурались и предпринимательской деятельности и нового строя жизни.
При рассмотрении положения, которое сложилось в Японии в начале эпохи Мэйдзи, важно также выяснить, каким образом эта страна в сложнейших и весьма неблагоприятных для нее условиях довольно быстро (за какие-то 20—25 лет) прошла первый, наиболее трудный цикл становления в ней капитализма. Мы хотим здесь отметить некоторые наиболее общие причины этого.
История отпустила Японии очень короткий срок, за который она могла осуществить меры, обеспечивающие ее независимость. Правители страны, если и не отдавали себе полностью в этом отчет, практически хорошо чувствовали это. Кроме того, исторически революционные преобразования в Японии были произведены довольно поздно, во второй половине XIX в., т. е. в совершенно другой обстановке, чем, например, буржуазные революции в Нидерландах, Англии или Франции. В последних они были в значительной мере автономными и изолированными явлениями и происходили в условиях феодального окружения. В Японии же они осуществлялись в период расцвета мировой системы капитализма, которая методами экономического, политического, военного н идейного нажима воздействовала на весь процесс преобразований в стране, ускоряя и направляя его по вполне определенному пути.
В связи с рассмотренными выше проблемами представляется1 необходимым коснуться и вопроса о характере «переворота Мэйдзи». Был ли этот переворот революционным событием? Как известно, в прошлом многие японские исследователи не считали, его таковым. Они предпочитали оценивать его лишь как акт восстановления законной власти императора, совершенный его приверженцами, которые якобы и не помышляли о каких-то революционных преобразованиях. А буржуазные реформы и принятие-в 1889 г. конституции, по логике этих рассуждений, были лишь своеобразным щедрым даром мудрого и милостивого монарха (см. Приложение 39). Да и в настоящее время также иногда отрицается революционная сущность «реставрации Мэйдзи», а в деле буржуазных преобразований особо подчеркивается лишь роль Движения за свободу и народные права (Дзию минкэн ундо) и преобразующее влияние Запада (см. [52]).
Мы полагаем, что при характеристике событий данного периода (с 1868 г. до начала 90-х годов) прежде всего следует учитывать все приведенные нами выше объективные обстоятельства, которые отодвигают на второй план побуждения и желания императора и его окружения. Ибо именно реальная действительность во многом определила образ действий властей и самого монарха,, а не их собственные старые представления и идеи. И хотя новые лидеры Японии и не имели четких планов буржуазных преобразований, это еще не может опровергнуть тезис о революционном значении самого «переворота Мэйдзи».
