Пария полностью

– Это, – сказала она, поглаживая ножны, – меч деда Скейнвельда, который бился им в сражении против армии южан. Он умер с этим мечом в руке, тем самым завоевав себе место среди могучих лордов и дам Бесконечных Залов. Скейнвельд хотел подражать своему предку, быть воином, о котором он слышал столько историй. Но когда началась битва…

Она опустила голову, и тени пробежали по её лицу. На этот раз я знал, что побуждение будет уместно:

– Он сбежал, – сказал я.

– Все мы сбежали. – Она подняла голову, кратко и невесело усмехнувшись, в глазах блестела влага. – Все мы, отпрыски Альтваров, Скард-райкены, бежали.

– Значит, им правил стыд.

Затем я услышал, что в её голосе смешались благоговение и страх, как у человека, вспоминающего кошмар.

– Думаю, всё из-за одного вида того чудовища, которого они послали против нас. Громадный человек в стали смерчем прорывался через людей Истинного Короля, словно они были простой соломой. Когда он сражался, красное пламя на его шлеме, казалось, полыхало. Я видела, как и намного более стойкие сердца, чем наши, бежали от гнева чудовища. Так с чего бы и нам не убежать? И когда мы оказались глубоко в чаще, когда ушёл страх, тогда явился стыд. Скейнвельд гневался на нас, на меня, винил нас в том, что мы заразили его трусостью. На самом деле он первым показал пятки, и сам это знал. И если бы не пришли вы со своими друзьями, он отыскал бы путь покончить с собой, если не клинком, то верёвкой.

– Никогда не знаешь, кто есть кто, пока не замелькают клинки, – пробормотал я. Этой жемчужиной мудрости Декин поделился со мной в мои первые дни в банде. Тогда два разбойника решили уладить спор ножами, и один, получив порез на руке, быстро сбежал в лес. Он вернулся вечером, пряча стыд за натужной весёлостью и уверяя, что спор полностью улажен. Декин встретил его с распростёртыми объятьями, а потом размозжил ему череп одним ударом своей помятой секиры.

«Все люди так или иначе трусы», – сказал он мне, глядя, как труп бедолаги утаскивают прочь. «Но мне не нужен человек, который сбегает после первого же пореза. Два означает, что ты умён. Три – что ты упрям». Он наклонился и прикоснулся окровавленным пальцем к моему носу. – «Помни это, юный Элвин».

– Я не воин, – сказала Беррин, развеяв мои воспоминания. Она опустила голову, встретилась со мной взглядом и раздражённо вытерла слёзы. – Теперь я это понимаю. Южные обычаи слишком меня ослабили, а ваши традиции размягчили. Нужно найти другие способы служить Альтварам. Сёстры-королевы вернут богов в Фьордгельд и сотрут всю грязь вашего Ковенанта. Так было предсказано.

Её глаза вдруг сверкнули пылким рвением, от которого у меня с губ сорвался встревоженный стон. Она уже было понравилась мне благодаря своей честности, но вот эта упорная приверженность богам вызвала печальное узнавание. Она вела себя, как второй Конюх, только бормотала другое писание.

– Истинно верующая, да? – я вздохнул, откидываясь назад на одеяло. – И кто же, скажи на милость, это предсказал? Какой-нибудь покрытый грязью отшельник, который долгие годы провёл, изнуряя себя в пещере, чтобы вызвать видения? Так оно обычно бывает.

– «И пересекут море корабли Альтваров, и принесут огонь отступникам. Украденное будет возвращено. Убитые будут отомщены». – Она триумфально вскинула голову. – Так говорит Альтвар-Ренди, священнейший из всех текстов.

– Старые слова на старой бумаге, – зевнул я, закрывая глаза. – Они не помешали тебе бежать с поля боя. И не помешают бежать со следующего.

Мой разум уже погружался в сон, когда она снова заговорила. Слова звучали монотонно и произносились на аскарлийском, но по какой-то неведомой причине моя память умудрилась сохранить их даже по сей день. За прошедшие годы мне удалось овладеть несколькими языками, и аскарлийский среди них, поэтому я знаю, что слова, которые она произносила, были цитатой из Альтвар-Ренди, сборника легенд и мифов, которые составляют основу аскарлийских верований.

– «Ибо так говорил Ульфнир, Отец Альтваров: Всякая битва есть кузня, и всякая душа, выжившая в пламени, закаляется сильнее».

События долгой и интересной жизни привели меня к заключению, что Ульфнир, как и многие боги, был полным дерьмом.

Когда я проснулся, Беррин и её друзья уже ушли. Декин, как всегда верный своему слову, позволил им подняться с рассветом и без дальнейших препятствий отправиться к побережью, и даже снабдил несколькими мешками зерна, чтобы поддержать их в пути. Естественно, Конюх косо смотрел на любые формы помощи еретикам-северянам, и, когда мы продолжили наш путь на север, мне пришлось терпеть обличительные речи на эту тему.