Он повернулся и подозвал пару охранников. Как и солдаты на дороге, все они носили одинаковые серо-чёрные ливреи, хотя эти вели себя заметно менее напугано. У тех присутствие цепаря приглушало привычную им жестокость, а этих ничего не сдерживало. Осознав повышенный риск, я опустил взгляд, как подобает подчинённому, и ткнул Торию, чтобы она тоже перестала зыркать своими слишком умными глазами.
– В сарай их, и покормите пару дней, а уж потом отправляйте, – проинструктировал сержант двух охранников. – Иначе они и пары недель не протянут, а его светлость в последнее время ругается из-за потерь.
Сарай, в который нас запихнули, оказался маленьким и забитым колотыми дровами, и нам пришлось жаться друг другу, чтобы согреться. Охранники удивили меня, бросив нам пару одеял и приличный запас хлеба, сыра и воды.
– Не глотай всё разом, – предупредил я Торию, когда дверь захлопнулась, и она набросилась на хлеб. – Живот, который так долго пустовал, должен заново привыкнуть к еде. Он всё исторгнет обратно, если съешь слишком быстро.
Она сразу стала жевать медленнее и старалась не встречаться со мной взглядом, несмотря на близость. Я завернул нас в одеяла, и пар от нашего дыхания стал смешиваться на холоде. После испытания цепаря Тория мало говорила, но усердно исполняла самоназначенную роль не давать мне уснуть днём. А ещё мы вместе страдали от его усилившейся бережливости в части еды. И сейчас я прижимался к молодой женщине, но не чувствовал похоти, только голод, а когда стихла боль от него – растущую и знакомую ненависть к нашему недавнему пленителю.
– Даже если это займёт все мои оставшиеся годы, – сказал я с набитым сыром ртом, – я отыщу этого языческого гада.
Тория глянула на меня и снова отвела глаза, оставив мне чувство чего-то несказанного, но очень важного.
– Что? – спросил я.
– Слова, которые он сказал, – проговорила она и снова замолчала, нерешительно замерев.
– Ты говоришь по-каэритски? – сказал я, и настойчиво пихнул её, когда она не ответила.
– Каэриты в южных герцогствах обычное дело, – недовольно пробормотала она. – По большей части они там торговцы, которые работают на дорогах между портами. Я выучила несколько слов, когда была моложе.
– Какая судьба?
– Блядь, а мне откуда знать? Как бы то ни было… – она пожала плечами, – наверняка он пожалел, что не убил тебя по дороге.
С этим я не мог поспорить. И намеревался со временем хорошенько расспросить цепаря о его непонятных словах, и может даже даровать ему быструю смерть, если он ответит нормально.
– Ты не убежал, – сказала Тория, прервав поток моих мыслей, которые уже скатились к замыслам мести. – Там, на болотах. Почему?
– Как он и сказал, я бы очень быстро сдох. Остаться было умным решением.
Она снова бросила на меня взгляд проницательных глаз.
– Ты врёшь. Это плохо.
Еды у меня в животе становилось всё больше, и её действие оказало уже настолько укрепляющий эффект, что с моих губ слетел небольшой смешок:
– Почему?
– Потому что, когда ты не убежал, ты создал обязательство, я теперь обязана тебе жизнью. А это многое значит там, откуда я родом.
– И откуда? Ты ещё не рассказывала.
Её овальное лицо раздражённо дёрнулось, и она снова откусила хлеба.
– Неважно. А важно то, что мне не дозволено дать тебе умереть.
– Не дозволено кем?
– Серафилями, конечно. Если ты умрёшь из-за моей оплошности, то они никогда не пропустят меня через Порталы.
Из горла у меня чуть не вылетел новый смешок, но тут же стих, когда я увидел серьёзность её лица. Это была не та непоколебимая набожная уверенность, которую я видел в Конюхе, но всё равно, это лицо отражало искреннюю веру.
– Тогда не давай мне умереть, – сказал я. – Хотя, подозреваю, тебе придётся нелегко, поскольку я не собираюсь оставаться в Рудниках ни часом больше, чем потребуется, а во время побега придётся рискнуть.
– Отсюда никто не сбегал. Каждый разбойник в королевстве это знает: с Рудников не сбежать.
– За последние недели я должен был умереть дюжину раз, и всё же я ещё дышу. Не волнуйся, я тебя не брошу. – Я положил руку ей на плечи – впервые прикоснулся к ней, почувствовав только кости и мышцы, почти ничего мягкого. Я почти ожидал, что она оттолкнёт меня, но она придвинулась ближе, из-за потребности в тепле, как я понял.
– Я всё ещё не собираюсь с тобой ебаться, – предупредила она. – Какие бы обязательства между нами ни были.
– Я постараюсь скрыть своё горе, миледи.
Тория издала тихий звук, не совсем смех, но уже в следующих её словах не было ни тени веселья:
– Лучше бы тебе попридержать свой язык, который так неплохо складывает слова. Вряд ли нашим товарищам-рудокопам они понравятся.