Я хотел было предостеречь её, чтобы не болтала об этом происшествии, но засомневался, что она меня послушает. Она явно не видела в этом никакого преступления, как, скорее всего, и в других подобных случаях в своём прошлом, так зачем же держать его в тайне? Меня немного утешало, что в целом наши товарищи искатели не проявляли большого интереса к разговорам с ней. Но всё равно она рано или поздно наверняка весело выболтает всё какому-нибудь хранителю или священнику.
Взгляд Эйн темнел по мере того, как она разглядывала кровь, перепачкавшую её руки и рясу из грубой шерсти.
— Плохой мужик испачкал меня, — сказала она, после чего показала Эрчелу язык, отодвинула дверь и вышла наружу.
— В том-то и беда с кошками, Эрчел, — сказал я, убирая, наконец, руку от его рта. — У них есть коготки. — Он попробовал закричать, пока я вставал вернуть дверь на место, но получился лишь долгий жалобный стон.
Я опустился перед ним на корточки, держась подальше от растекающейся крови. Он постоянно переводил взгляд с меня на ножик в моей руке и обратно.
— О-о, на этот счёт не волнуйся, — сказал я, заворачивая маленький клинок в тряпку, а потом убрал его в потайной карман, вшитый в складки моей куртки из мешковины. — Он ведь мне уже не нужен, не так ли? — Я многозначительно глянул на его дрожащие руки в луже крови у его пояса.
— Здесь… — тихо прохрипел он, потом зашипел от боли и попробовал снова: — Здесь есть лекари…
Я уставился ему в глаза, увидев отчаянную просьбу.
— Да, есть. А в Моховой Мельнице лекари были? Я мало там пробыл, и сам не выяснил.
Его глаза закрылись, а с губ слетел несчастный стон. Последующие слова вырывались между скрежещущими вздохами, когда он пытался наполнить лёгкие, которые стремительно теряли способность исполнять свою работу.
— Ты всегда был… мстительным уёбком… Элвин.
Я пожал плечами и ухмыльнулся.
— С этим не поспоришь. — Заметив, что он стал меньше дёргаться, я пододвинулся ближе и отвесил ему пощёчину, от которой он открыл глаза. — Эрчел, у меня есть вопросы, которые требуют ответов. Сделай мне одолжение, не умирай прямо сейчас.
Его губы изогнулись в знакомой ухмылке, и он выдохнул:
— Вопросы? О чём?
— О всяком. Но начнём с очевидного. Это ведь был план Лорайн? Ты отнёс послание своему дяде, а он сказал людям герцога ждать нас на Моховой Мельнице. Так?
Из его рта донёсся резкий звук, похожий на кашель, и я понял, что Эрчел пытается смеяться.
— Ты же не… здесь… а, Элвин? — очередной приступ кашля-смеха. — Просто… призрак… пришёл меня помучить.
— Я здесь, ёбаный извращенец. Отвечай на вопрос. Это была Лорайн?
— Лорайн… — По его лицу промелькнула пародия на насмешливую улыбку. — Всё ещё сохнешь… по этой суке? Хоть ты и… призрак. Все мы видели… как ты вокруг неё вился… Жалкий ты… ублюдок… Стала бы она… смотреть на тебя… больше, чем… — он оскалил жёлтые зубы, — на полезного… пса.
— Пса, да? — Я приподнял бровь. — Но по крайней мере я пёс, у которого ещё остались яйца. — Мою весёлость поглотила внезапная волна ярости, рука схватила его за горло и крепко сжала. — Ты знаешь, где она. Говори.
Он закашлялся, брызнув красной слюной мне на запястье, и, собрав силы на злобный взгляд, выдохнул ответ:
— Если ты правда… здесь… приведи лекаря… и я расскажу… всё, блядь!
Мой гнев поостыл, быть может, от восхищения его силой духа. Каким бы жутким и извращённым существом он ни был, но даже перед лицом смерти ему хватало сообразительности торговаться.
— Слишком поздно, — сказал я, убирая руку, чтобы взмахнуть ею в сторону крови, которая уже растеклась до дальней стены. — Это уже не зашить.
Мне показалось любопытным, что Эрчел почти не отреагировал на неизбежность собственной смерти — только слабо застонал и уронил голову набок. Видя, как тускнеют его глаза, я снова хлопнул ему по лицу, не получив почти никакого ответа.
— Допустим, ты прав, — сказал я, схватив его за сальные волосы, чтобы голова не падала. — Я призрак. Я умер на Мельнице. Солдаты зарезали меня и Герту, мы даже из постели вылезти не успели. И она тоже здесь. Она хочет знать, почему ты нас предал. Эрчел, не умирай с обременённой душой, а не то её заберут Малициты. Облегчи её в завещании, и тогда отыщешь путь к Порталам.
Эрчел никогда не казался мне набожным, но тут к нему вернулись какие-то остатки жизни, поскольку надежда найдёт себе дорожку в любое, даже самое гнусное сердце.
— Завещание… — прошептал он. — Так за этим ты… здесь?
— Да. — Я наклонился поближе и заговорил спокойным, знающим тоном, каким мог бы говорить призрак. — Сними с себя бремя. Как бы то ни было, мы вместе бегали по лесу, как… — я чуть не подавился следующим словом, но сглотнул и выдавил его: — как братья. Мне больно думать, что твоя душа сгинет в вечных муках. Очисти её. Скажи, почему ты это сделал?
Он едва заметно дёрнул бровью и пожал плечами:
— Сокровища… она пообещала сокровище…
— Сокровище? — ошеломлённо переспросил я. — Что за сокровище?
— Клад Лаклана… Она знала, где его найти.
