Но Райт уже не счёл нужным отвечать. Моргнув, он повернулся и продолжил зачарованно созерцать широкую спину нашего погонщика. Я покряхтел, смирившись с поражением, и, садясь на место, заметил, что впервые на моей памяти на Райте не было ожерелья с амулетами.
— Давно выехали из замка Дабос? — спросил я девчонку.
Она осторожно посмотрела на меня любопытными глазами, а потом сподобилась ответить:
— Три дня с тех пор, как тебя сгрузили вместе с Тихим Дуралеем и этим ведром сала. — Она ткнула ногой в вялое тело Спящего Борова. — А я морожу тут свою жопу уже три недели. Думала уж, останусь без компании.
Девчонка безрадостно улыбнулась, и я разглядел жёлтые зубы, прежде чем она быстро закрыла рот и принялась снова меня разглядывать. Я знал, что она разбойница, хоть и не слышал ещё ни слова из её истории — просто она так выглядела, полудикая, и едва сдерживала энергию, свойственную юным ворам. Я немного порадовался, поняв, что она захочет выбраться из этой клетки не меньше, чем я. Помощь всегда пригодится, если хочешь выбраться из цепей.
— Элвин, — сказал я, прислонившись спиной к прутьям, и улыбнулся, о чём тут же пожалел, поскольку открылось несколько порезов.
— Элвин что? — поинтересовалась она.
— Просто Элвин.
— Значит, Элвин Простак?
Я бросил на неё испепеляющий взгляд, и она ухмыльнулась, снова продемонстрировав жёлтые зубы.
— Когда тебя сюда засунули, я слышала, как говорили о Декине Скарле, — сказала она, немного приглушив голос и бросив встревоженный взгляд на закутанную в шубу спину напевающего цепаря. — Это правда? Ты под ним ходил?
Я подумал, не соврать ли снова, но нечестность сейчас казалась бессмысленным излишеством. Декин и все остальные уже мертвы, а мы с Райтом, единственные выжившие из той легендарной стаи злодеев, на пути к краткой жизни на Рудниках.
— Ходил под ним, — сказал я. — Воровал с ним. А иногда и убивал с ним. — Я попытался пожать плечами, но этот жест лишь сильнее натянул мою цепь. Она крепилась к полу телеги большой железной скобой, которая, как и прутья, была почти не ржавой. Я внезапно рассердился, пнул ногой по скобе и сильно потянул за цепь в тщетной надежде, что дерево телеги расколется.
— Нет! — резко прошипела девчонка, предупреждающе показав глазами на спину цепаря. Я заметил, что он перестал петь, и теперь тихо мычал, немного наклонив голову, так что я мельком увидел яркий, пятнистый лоб. Предупреждение девчонки и моё чутьё на опасность заставили меня оставить свои попытки, опустить голову и сидеть тихо, пока цепарь не повернул голову и не продолжил петь.
— Когда песня стихает, — посоветовала девчонка, — вот тогда начинай волноваться.
— Я представился, — напомнил я ей. — А ты нет. Как грубо.
Сразу она не ответила, а только молча созерцала меня немигающими, умными глазами, которые, как я заметил, были бледно-голубого оттенка.
— Тория, — сказала она, наконец. — И не спрашивай, откуда я, и почему в этой клетке. — Очередная вежливая желтозубая улыбка. — Тебя это ебать не должно. Достаточно сказать, Элвин не-Простак, что я не шлюха, а потому не жди ничего, кроме разговоров.
— Даже и не думал, — честно ответил я. Потом склонил колени ещё на дюйм ближе к ней, морщась от напряжения и стараясь вернуть жизнь в затёкшие мышцы. Опустив голову, я заговорил шёпотом, чтобы наш поющий пленитель не смог расслышать: — Предполагаю, дорогая леди, что вам не очень-то по душе находиться здесь в цепях. И, по моим представлениям, Рудники не назовёшь замечательной перспективой, особенно по части долголетия.
— Слова ты складываешь неплохо, — сказал Тория, ухмыльнувшись. — Но, может, просто выложишь, хули там у тебя на уме?
— Я говорю, что не хочу закончить жизнь на Рудниках, работая до смерти следующие несколько лет. Между здесь и там обязательно выпадет по меньшей мере один шанс ослабить эти цепи. По всему будет легче, если возьмёмся за это вместе. — Я глянул на Райта и с сомнением пробормотал: — Все втроём.
— Для человека, который очнулся несколько минут назад, очень уж ты уверен насчёт наших перспектив.
— Время наш друг. — Я тоже попытался улыбнуться, но остановился, потому что с разбитых губ покатилась капля крови. Сплюнув, я добавил: — Ведь время приносит возможность. Надо только быть к ней готовым.
— То есть плана у тебя нет, одно намерение. — Она весело и чуть презрительно покачала головой. — Упасите меня мученики от амбиций мужиков, которые воображают, будто мир всегда вращается согласно их планам.
— А ты слова тоже неплохо складываешь. И что плохого в амбициях?
— Ну, начнём с того, что они завели тебя сюда, не так ли?
Я опустил глаза, и от внезапной усталости с губ слетел вздох.
— Нет, — пробормотал я, уступая, и отодвинулся от неё. — То были чувства и глупость.
