Но я продолжала читать, с боем пробиваясь сквозь текст, еще примерно три минуты. Потом я услышала позади какой-то звук. Я умолкла и повернулась, чтобы посмотреть, что произошло — как раз в ту минуту, когда один из экклезиархов (его лицо было закрыто капюшоном) побежал к выходу, захлопнув рот рукой. Потом снаружи донеслись другие звуки — несчастный пытался сдержать рвотные позывы, но его вывернуло наизнанку прямо на пороге; извергаемая им жидкость капала на пол.
Я нахмурилась — мне совсем не нравилось все это. Другой экклезиарх, по-видимому, еще во время моего чтения, опустился на пол рядом со щитами. Он тяжело дышал, держась за грудь, словно стараясь унять болезненное сердцебиение. Как минимум еще двое стояли внаклонку, вцепившись в верхнюю часть щитов, и, судя по всему, тоже старались привести дыхание в норму.
— Что происходит? — не поняла я.
Хоуди посмотрел на меня. На маске, закрывавшей его лицо, я увидела небольшое темное пятно на уровне рта — словно его собственное учащенное дыхание увлажнило ткань.
— Ты чувствуешь себя нормально? — хрипло спросил он.
— Да, все отлично, — ответила я. — А что это сейчас было?
Он не ответил и повернулся к своим коллегам.
— Сообщите ваши данные! — скомандовал он.
Один из экклезиархов начал говорить что-то о «микро-изменениях», второй — о «падении температуры на четыре пункта». Еще один сунул руку под капироту. На белой ткани расплывалось ярко-красное пятно. У него носом шла кровь.
— Я не поняла… — начала я, но никто меня не слушал.
А потом я кое-что заметила. Я вышла из-за пюпитра и направилась вдоль крипты к разбитому старому алтарю. Молитвенный аппарат, треща крылышками, послушно последовал за мной.
Хоуди повернулся и увидел, что я иду к алтарю. Он крикнул, чтобы я вернулась, но я не обратила внимания на его слова.
Я опустилась на колени, чтобы лучше рассмотреть старинную реликвию. Когда-то этот алтарь был настоящим произведением искусства, дорогим даже на вид, богато украшенным и покрытым великолепной инкрустацией. Но время не пощадило его. Сейчас он был разбит, погнут, покрыт вмятинами и царапинами — казалось, по нему лупили кувалдой и пытались расколоть на части киркой. На поверхности зияли трещины и отверстия, пробитые чем-то вроде стамески; от ударов он утратил даже первоначальную форму. Краски, которыми он был расписан, потускнели, кое-где виднелись пятна ржавчины.
Стоя за пюпитром, я заметила на правом боку алтаря большое пятно, зеленоватое, как ярь-медянка. Я была уверена, что раньше его там не было. Я не понимала, откуда оно взялось и как могло появиться настолько быстро. Теперь, рассматривая его с близкого расстояния, я обнаружила, что это что-то похожее на мелкие кристаллы льда, выступившие на поверхности алтаря.
— Объясните, что это! — потребовала я.
— Вернись сейчас же! — рявкнул в ответ Хоуди.
Я вскинула руку, схватилась за край экрана молитвенного аппарата и наклонила его к себе. Херувимы шумно забили крылышками, пытаясь выровнять свой полет и взмыть вверх.
Я вновь начала читать, медленно, по слогам произнося слова.
Читая, я видела, как с каждым слогом зеленоватое пятно становится все больше. Я резко остановилась, потом продолжила — и увидела, что рост пятна полностью соответствует скорости моего чтения.
Я прекратила читать. Поднялась. Потом пошла обратно к Хоуди; молитвенный аппарат, низко жужжа, неторопливо последовал за мной. Все экклезиархи, не отрываясь, глядели на меня.
— Что вы заставляете меня делать? — спросила я. — Что здесь происходит?
— Просто делай что тебе говорят, — ответил исповедник.
— Что это за слова? — не унималась я, показав на молитвенный аппарат, — Откуда вы их взяли?
— Это наши слова, — произнесла одна из теней за решетчатыми дверцами.
— Это слова, которые написал наш господин, — подхватила вторая.
— Кто это — ваш господин? — спросила я.
— Ты не должна произносить его имя, — заметила третья тень.
— Тогда — что написано в его книге? — задала я новый вопрос.
— Это одна книга, — произнесла первая тень.
— Но во многих томах, — подхватила вторая.
— Он начал ее, но так и не закончил, — заметила третья.
— Немедленно встань сюда! — раздраженно скомандовал Хоуди, показывая на место у пюпитра.
Я неохотно поплелась назад. Он подвел молитвенный аппарат ближе и заставил его зависнуть передо мной.
— Мы продолжим и используем одно из слов, — произнес он.
— Согласны, — ответила первая тень. — Несмотря на ее отношение, мы заинтересованы в действиях этой самки.
Хоуди посмотрел на меня. Взгляд сквозь прорези маски показался мне крайне напряженным.
— Одно слово, — произнес он. — Сосредоточься и произнеси его как можно отчетливее.
Он прикоснулся к парящему в воздухе экрану, и на нем возникло слово. Экран шипел и мигал, словно было крайне тяжело поддерживать необходимую четкость изображения.
Я посмотрела на экран.
И произнесла слово.
Я не знала, что это за слово и понятия не имела, что оно означает. Я произнесла его, словно подчиняясь некой таинственной силе, и в то же мгновение оно исчезло из моей памяти.
