Герой Советского Союза, летчик-космонавт СССР, генерал-майор авиации Ю. Глазков не раз выступал в печати в жанре фантастики. Если проанализировать его произведения, то нетрудно убедиться, что все то, о чем он пишет, — предостережение милитаризации космоса. Вот и сейчас, выбрав тему военного использования космических средств, он частично показывает их возможности в будущем и хрупкость существования мира.Журнал «Авиация и космонавтика» 1990 г., № 3, стр. 14-15Рисунок летчика-космонавта СССР, дважды Героя Советского Союза, генерал-майора авиации В. Джанибекова
Далеко внизу — горы, леса, реки, города, поля… Трубы источали черно-синие дымы, по дорогам сновали машины, по рельсам бежали скоростные поезда: жизнь шла дальше, заметавшись в выборе конечной ее цели. Но не это интересовало электронный мозг спутника Х-79 из системы глобального наблюдения Северотихоокеанского блока, включавшего в себя одиннадцать объединившихся стран…
Относительное спокойствие было нарушено: инфракрасные датчики указывали на повышение температуры в отдельных местах на аэродроме стратегической авиации. Радиолокационное наблюдение, сумевшее заглянуть под облака, дало информацию о работах на дежурной стоянке. Х-79 насторожился, включив все каналы сбора информации. Около самолета № 59 появились люди.
Х-79 передал сообщение на дежурный командный пункт. Это был спутник более высокого класса Х-80 — центр анализа, обработки и выдачи данных космическому командованию. Он принимал решения среднего уровня ответственности. Х-80, обладающий еще и главным стратегическим компьютером, тут же подключил прямую связь с Х-79, блок анализа, блок подготовки встречного удара и стационарные спутники наблюдения других регионов планеты. Там все было спокойно. «Опять локальные конфликты, — подумал Х-80. — Но на всякий случай возьмем под контроль. Всякое может быть».
— Х-79, информацию передавать немедленно, канал связи оставь открытым, пусть слушают. Они зашевелились, а не мы.
— Понял.
— Ну и работай, я на приеме.
— Повысилась температура в районе насоса. Возможен запуск двигателей, — отметил Х-79 и переключил инфракрасные приемники на повышенную чувствительность. — Подключен блок проверок центрального вычислителя, задействованы ячейки проверки боевой нагрузки. Возможна подготовка реального вылета.
Х-79 порылся в памяти: «Стратегический бомбардировщик № 59 имеет на борту три крылатых ракеты с координатами целей № 1, 2, 3. Цель № 1 нашего блока. Система наведения автономная, по карте. Ракеты имеют ложные боеголовки. Дальность… Мощность… Самолет № 59 относится к классу повышенной надежности, имеется возможность использования в контуре управления человека…»
Х-79 срочно передал все это Х-80. Тот отреагировал немедленно:
— Х-79, повысить уровень наблюдения до третьего порядка. Это уже серьезно… Докладывать в реальном масштабе времени.
Оптический датчик Х-79 и его радиолокатор уменьшили порог чувствительности… На зеленом фоне извилистой дороги они заметили движение. Пятнисто-зеленая машина мчалась к аэродрому… Х-79 включил каналы перехвата разговорной речи и радиопереговоров.
— Что за срочность, капитан, — притворно возмущался Билли. — Только хотел сегодня поиграть с сыном в шахматы, а тут… «срочно, немедленно, скорей, скорей…»
— Лейтенант, служба есть служба. Иногда и нас она тревожит, хотя электроны справляются с ней не хуже и днем и ночью. Сегодня опять твой выход на сцену. Счастливчик. Представляю, как подскочит индекс твоего счета в банке. Да, чуть не забыл, нужно доложить начальнику штаба, что я тебя везу… а то еще и Джимми притащат. Ты вчера не пил? Медицина не привяжется? Сегодня этот педант Крофт, он уж все выполнит по инструкции, по всем параграфам и пунктам…
— Это тот, о котором ходят легенды?
— Ничего себе легенды. Я на нем сгорел. Этот сукин сын что придумал… Ты разве не знаешь этой истории?
— Да нет.
— Так вот этот сукин сын еще в старые времена нас раскусил и предал. Мы после попойки всегда приходили пораньше на стоянку и забирались в самолеты подышать кислородом лишние десять минут — алкоголь вымывался надежно и быстро… А этот… что-то заподозрил и стал брать пробу воздуха после дыхания… Мы и попались, я и… И какая разница — воевать этим автоматам, нас они и за людей не считают, эти спутники и компьютеры… Видите ли, мы, их создавшие, и мыслим медленно, и память у нас крохотная, и формализация необъективная… А этот эскулап…
— Ну и сволочь, — деланно возмутился Билли. — С медициной все будет в порядке. Я у вас летаю два года, и все о'кей. Так и будет. Теннис — вот мой алкоголь. А кто дежурит по штабу?
— А черт, опять чуть не забыл про доклад. — Капитан снял трубку. — Сэр, все в порядке. Мы с лейтенантом мчимся на старт. Он здоров как бык и готов лететь. Жаль, что оторвал его от очаровательной Бетси и двух прелестных малышек. Да, кстати, он знает эту историю с нами и с этим медицинским скотом…
— Много болтаешь, капитан, — оборвал его голос из динамика. — Подними глаза вверх, там не видно ушей? А?
Голос умолк, характерный щелчок подсказал, что связь окончена. Капитан нахмурился, поняв свою ошибку.
Х-79 включил блоки логической обработки информации:
«Машина движется к аэродрому, переговоры подтверждают возможность подготовки к вылету. Что это за лейтенант, который летает два года и у которого все в порядке? Да еще жена Бетси и двое детей, и в теннис играет».
