Он бродил по округе около получаса. Главное – пистолет. Жак нащупал его под пальто. Он был надежно спрятан и привязан шнурком к поясу. Ле Сур намеревался поскорее избавиться от него после выстрела. Бросить пистолет можно почти в любом месте, но в тридцати метрах от дома он заметил высокую стену, огораживающую сад какого-то особняка. Пробегая мимо, он запросто сможет закинуть оружие через стену, в гущу деревьев. Логично будет бежать дальше, не меняя направления, тем более что дорога идет там под уклон. Огромная авеню в этот час будет безлюдной. Если достичь ее конца, до которого совсем недалеко, то можно укрыться в Булонском лесу. Имелось только одно «но»: если кто-нибудь заметит бегущего человека, то это неминуемо вызовет подозрения, а полиция умеет неплохо прочесывать ночной лес.
В нижней части Бель-Фёй, не доходя до авеню Виктора Гюго, Жак Ле Сур свернул на узкую улочку, от которой разбегалась сеть переулков. Довольно быстро он нашел маршрут, выводящий его по этим переулкам на авеню Виктора Гюго, где всегда было людно, много кафе и кондитерских. Там он сможет легко поймать наемный экипаж или зайти в кафе.
Довольный планом, Жак Ле Сур медленно направился обратно по улице Бель-Фёй. На пути ему никто не встретился. Наконец он дошел до неосвещенной двери, которую присмотрел для себя ранее, и прижался к ней спиной. Затем осторожно извлек из-под одежды пистолет. Теперь оставалось только ждать. Он нисколько не волновался.
Жак Ле Сур всегда знал, что убьет Роланда де Синя, ведь он дал матери клятву, и этого было достаточно. Но также ему было очевидно, что произойти это может не скоро. Он выполнит клятву, когда подвернется случай сделать это без риска. Потому что в его жизни есть и другие, более важные задачи. Мальчиком Ле Сур не мог осознать этого, а теперь понимал.
Как и Роланд де Синь, он верил в высшую цель, в чистый идеал, в свободу человеческого духа. Как и Роланд де Синь, он гордился Францией, матерью революции. Да, американская революция была благородным предшественником, буржуазной революцией для капиталистической страны, шагом на пути, но не более. Истинные идеалы – запятнанные с тех пор диктатурой, компромиссами, коррупцией – были рождены во Франции. А когда установится новый, интернациональный порядок, Франция займет свое почетное место в истории мира.
Основополагающим убеждением Жака было то, что долгая историческая борьба неизбежно приведет к финалу. Возможно, не сразу, но земной апокалипсис, когда все люди станут свободными – свободными от угнетения, от ложного буржуазного комфорта и предрассудков, – настанет. Это предопределено. И такая уверенность давала ему силы и душевный покой.
Смерть Роланда де Синя – лишь крошечная часть этого процесса, не обладающая особой важностью. Но это долг чести перед его отцом и перед памятью Коммуны, и, когда наступит подходящий момент, он исполнит его.
Ле Сур продолжал следить за жизнью Роланда. Он знал, когда тот отправился в Сен-Сир, когда поступил в кавалерийскую школу, когда уезжал в полк. Но вот о том, что в последнее время полк расквартировали в Париже, он не знал. И с его стороны это было небрежностью.
Вот почему, случайно встретив де Синя в кабаре «Мулен Руж», Жак Ле Сур увидел в этом знак судьбы. Возможность была слишком хороша, чтобы упускать ее. Ничто не связывало бы его с Роландом или Прекрасной Еленой. Узнав об убийстве молодого человека на пороге дома куртизанки, полиция в первую очередь предположит, что это дело рук соперника. Париж немало гордился преступлениями, совершенными на почве страсти. Ле Суру останется лишь растаять в темных переулках.
Как показательно, что аристократ, новый представитель старого монархистского порядка, умрет во время визита к шлюхе.
Жак Ле Сур терпеливо ждал Роланда.
За первый час ожидания на улице он увидел всего полдюжины прохожих. В один из домов вошел слуга, остальные просто шли мимо.
В начале девятого появилась кошка, скорее котенок, маленький и черно-белый. Откуда он взялся, Ле Сур не заметил. Кошечка подбежала к нему и стала тереться о его ногу. Она была такой тощей, что Жак едва ощущал прикосновение легкого тельца. Однако кошка отвлекала его, и он несильно оттолкнул ее ботинком. Это только побудило зверька с азартом подскочить к его ногам снова. Должно быть, кошка решила, что это такая игра. Теперь она вцепилась коготками в его правую штанину и стала рвать зубами шнурки. Раздосадованный, Ле Сур пнул кошку сильнее – так, что она отлетела к дороге. Обиженное животное приземлилось на четыре лапы, обернулось к Жаку и издало шипение – безусловно, оскорбительное.
И в этот миг показался экипаж, который остановился у дома Прекрасной Елены.
Жак быстро оглядел улицу – ни души. Дверца экипажа распахнулась. Фонарь над парадным входом давал достаточно света, чтобы различить черты Роланда де Синя.
