Мари побродила по студии, посмотрела в окно, бросила любопытный взгляд на приставленные к стене картины. Соблазн посмотреть их был очень велик, но она не хотела огорчать Марка, которому это не понравилось бы.
Она уселась и стала ждать. Прошло двадцать минут. Возможно, он отправился в какое-то другое место, и в таком случае разумнее будет написать ему пару строк. Она огляделась в поисках бумаги и карандаша. На столе лежало какое-то письмо. Мари машинально взяла его в руки. «Дорогой мой» – стояло в самом начале. Что-то личное. Не стоит его читать. Мари отложила листок. Глянула на него еще раз. И все-таки прочитала.
Потом она услышала на лестнице шаги. Голос Марка. И голос Хэдли. Мари быстро села и постаралась принять безразличный вид. Но лицо у нее было очень бледное.
Марк был удивлен при виде сестры, сидящей в его студии, но улыбнулся.
– Мы не дождались тебя у Воллара! – воскликнул он. – Или ты решила, что мы встречаемся здесь?
– Нет. Это я виновата. Ходила с мамой за покупками и опоздала в галерею. Вот и забежала сюда, чтобы извиниться.
Что-то было не так. Она выглядела больной, ее голос звучал неестественно. Марк бросил взгляд на стол и увидел письмо от Ортанс.
Ему пришлось думать быстро. Сам он не стал бы ничего скрывать от Мари, но родители этого бы не одобрили. А вот если бы его американский приятель вдруг оказался повесой, никто бы не стал переживать. Небрежным жестом он поднял письмо и вручил его Хэдли.
– Не следует разбрасывать повсюду свою корреспонденцию, дружище, – проговорил он вполголоса.
К счастью, Хэдли сразу же сообразил, в чем дело.
– А, – кивнул он, сложил письмо и убрал в карман.
Они поболтали несколько минут. Трудно было сказать наверняка, читала Мари письмо или нет, и Марк не собирался спрашивать ее об этом. Наконец, еще раз извинившись за сорванную встречу, Мари сказала, что ей нужно возвращаться домой.
Марк закрыл за сестрой дверь и обернулся к Хэдли:
– Спасибо, что выручил меня. Не разрушил ли я твою репутацию?
– Твоя сестра прекрасно воспитана. – Американец вернул ему письмо. – Не думаю, что она прочитала это.
Полчаса спустя удивиться пришлось и тете Элоизе, когда на пороге ее квартиры неожиданно появилась племянница. И выглядела девушка совершенно несчастной.
– Что случилось? – спросила тетя.
Мари опустилась на софу. Она не сразу смогла заговорить.
– Случилось ужасное, – вымолвила она. – Это о Хэдли. У него есть любовница.
Ее тетя улыбнулась с облегчением.
– Моя милая малышка Мари, – мягко сказала она. – Хэдли – видный молодой человек. Если у него есть любовница, то в этом нет ничего ужасного, уверяю тебя.
– Она хочет выйти за него замуж.
– И такое случается.
– А он уже стал отцом. Совсем недавно.
– Откуда тебе известны такие подробности? – Элоиза нахмурилась.
– Я видела одно письмо. Оно было оставлено на столе в студии Марка. Я прочитала его. – Мари затрясла головой. – Это так ужасно!
И заплакала.
Элоиза смотрела на племянницу и думала.
– Почему тебя так волнует, что делает Хэдли?
Мари не ответила. И тогда ее тетя догадалась:
– Бедная Мари. Какая же я глупая. Не подумала об этом. Ты влюблена в Хэдли.
– Нет. Нет.
– Да, влюблена. И в этом нет ничего плохого.
– Только не говорите никому! – вскричала Мари. – Обещайте, что никому не скажете.
И потом она заплакала так, будто у нее сердце разрывалось от горя.
Записка тети Элоизы была очень короткой. Это был приказ. Она передала ее своей экономке с точными инструкциями, а затем вернулась, чтобы позаботиться о племяннице.
Сначала она уговорила ее выпить чая. Затем усадила рядом с собой и стала рассказывать о женщинах, которые любили талантливых мужчин. Она поведала Мари историю Шопена и Жорж Санд – писательницы, влюбленной в него. И историю Вагнера и его последней жены Козимы, которая оставила своего первого мужа, чтобы посвятить жизнь великому композитору. На самом деле тетя Элоиза не имела четкого плана, что говорить. Ее основной целью было отвлечь Мари от горьких мыслей до возвращения экономки. Наконец примерно через час посланница заглянула в комнату, где сидели дамы, и со значением кивнула.
– Глотни еще чая, милая, мне надо отлучиться на пять минут, – сказала племяннице тетя и вышла.
На улице, как она и велела в записке, ее ждал Марк.
– Ты должен немедленно открыть мне всю правду, – сказала она. – Мари прочитала письмо. Оно было адресовано тебе или Хэдли?
– Мы решили, лучше пусть она думает, что письмо адресовано Хэдли. Вы ведь знаете мнение родителей. Мари не должна знать ничего такого…
– Знаю. Я так и предполагала. Но теперь она плохо думает о Хэдли.
– Разве это так важно?
– Нет, – солгала его тетя. – Это совсем не важно. Только мне жаль Хэдли, ведь ему пришлось взять на себя чужую вину. Некрасиво поступать так с другом, который к тому же приехал из-за границы.
– Вы правы. Мне стыдно, что так получилось. Что, по-вашему, я должен сделать?
– Ничего. Тебе ничего не нужно делать. О Мари я позабочусь. – Тетя Элоиза поджала губы. – Мне надоело все это вранье, Марк, оно мне очень надоело. А теперь возвращайся домой.
