Это я-то им вовремя не сообщила? Да мой студенческий вид на жительство был первым документом, который они запросили! Я только что расписалась в том, что это они были обмануты мной, а не наоборот. Зачем я это сделала? Надо было подавать на них в суд и уезжать отсюда. Я никогда не смогу здесь ничего найти. Никто никогда не согласится делать мне документы. И зачем мне продлевать студенческую визу? Чтобы опять год жить со «Старичком»?
В отчаянии я стала писать Рите, что все пропало, и что моя жизнь никуда не годится.
Я не поверила своим глазам, прочитав ее ответ. Это вот так она решила поддержать меня в трудный момент?
Последняя фраза обрушилась на меня холодным душем. Когда-то я уже ее слышала. Тогда эта фраза стала переломной точкой, после которой я кардинально изменила свою жизнь. И вот я слышу ее снова.
После такой переписки мы с Ритой больше не общались. Я еще долго не могла прийти в себя. Но, как ни странно, несмотря на всю жесткость момента, именно она заставила меня действовать.
Мне нужно двигаться дальше…
5
Я пью уже третью чашку кофе, уютно устроившись у окошка кафе на place Georges-Moustaki с видом на фонтан. Ночка была та еще. Я проснулась в холодном поту от ночного кошмара, в котором я находилась в какой-то безвыходной ситуации, и больше не смогла заснуть. Но это был всего лишь сон. А сейчас я со своим любимым «американо» с молоком, который я наконец-то научилась заказывать так, чтобы меня не переспрашивали. С ноутбуком, в мягком кресле. И пусть моя жизнь катится в тартарары, и я совершенно не знаю, что делать дальше. Но даже в самые грустные и безысходные моменты Париж всегда успокаивал меня и вселял уверенность. Своими живописными видами, старинными домами, тихими скверами, приятными кафешками. Город как будто укутывал меня в свой уютный кокон и защищал от всех напастей.
Как ни странно, только сейчас я открыла для себя парижские автобусы, которые в считанные минуты могли довезти меня до центра, и из окна которых я могла любоваться любимым городом. Стоял бархатный десятиградусный январь, и почти каждый день, если я не была занята домашним хозяйством (проблемы проблемами, а условия моего проживания у «Старичка» оставались прежними), я перемещалась по разным маршрутам, которые позволяли мне побыть наедине с городом, успокоиться, подумать. Чаще всего я ездила от place d’Italie в сторону 5-го округа, где в одном из кафе вместе с ноутбуком проводила время до обеда, потом я ехала дальше до прелестного сквера René Viviani, откуда открывался вид на Собор Парижской Богоматери, где я перекусывала сэндвичем из свежего багета, а дальше мимо библиотеки Шекспира я шла в сторону фонтана Saint-Michel и там садилась на автобус, везущий меня в сторону дома.
Итак, я сижу в кафе, шерстя просторы интернета и размышляя, что же делать дальше. Сложно сказать, что именно в очередной раз вытащило меня из эмоциональной трясины, заставило расправить плечи и начать действовать. Наверное, так сильно было желание не сдаваться до последнего, победить обстоятельства, доказать всему миру, что я могу. А может быть, я просто уже всем существом приросла к этому городу, и разорвать эту связь уже было просто невозможно. Или это наша последняя переписка с Ритой как будто встряхнула меня. Я собрала остатки воли в кулак и решила срочно искать план Б.
Я уже поняла, что ни одна фирма не возьмется делать мне документы. Даже в индустрии моды на позицию русскоязычной продавщицы была жесткая конкуренция – соперничали не только потерявшие, как я, надежду найти нормальную работу студентки, но и соотечественницы, переехавшие в Париж по замужеству, а также русскоязычные девушки из бывших социалистических республик, а ныне стран Евросоюза. И те, и друге, как несложно догадаться, уже обладали правом на работу.
