Я отправляюсь вверх по течению и попадаю из парка Тино Росси в более строгий, классический Жарден-де-Плант. Я четко знаю, куда иду, — мне хочется прогуляться до Аустерлицкого вокзала. До него всего несколько сотен метров, и я быстро преодолеваю это расстояние. За последние несколько лет Аустерлиц, главный герой одноименного романа Зебальда, и сам вокзал приобрели определенную известность. В романе Зебальда герой считал, что именно с этого вокзала уехал его отец, вскоре после того как в город вошли немцы. Аустерлицу воображение рисовало лицо отца, высунувшегося из окна своего купе. «Я увидел, как тяжеловесно тронулся поезд вперед, изрыгая клубы белого дыма». По мнению главного героя романа, Аустерлиц «один из самых загадочных вокзалов Парижа». Его завораживало зрелище поездов метро, проезжающих по железному виадуку и скрывающихся «на верхнем ярусе вокзала, словно бы фасад здания заглатывал их». Столь же сильно заворожил его огромный стеклянный занавес, крепившийся на вычурном железном каркасе и свисавший на другом конце платформ.
Притом что данная тема красной полосой проходит через весь роман, Аустерлиц не замечает на станции одну немаловажную деталь, от которой веет жутью. Я имею в виду мемориальную доску из белого мрамора на западной стене. На этой доске заглавными буквами выбито, что 14 мая 1941 года с этого вокзала было вывезено в Аушвиц три тысячи семьсот евреев. Более того, в период с 19 по 22 июля 1942 года с этого же вокзала в тот же Аушвиц было вывезено семь тысяч восемьсот евреев, среди которых и четыре тысячи детей. Внизу доски подпись: «Сыновья и дочери депортированных французских евреев, давайте никогда не забывать о случившемся».
В привокзальной лавке я покупаю книжку в мягкой обложке. Книжка трогает меня до глубины души. Это история благотворительной организации Колюша «ресто дю кёр», в книге рассказано далеко не все — только о первых двадцати годах ее существования. В начале восьмидесятых годов Колюш был одним из самых смешных французских комиков. Миллионы слушали его радиопередачу по «Европе-1». Билеты на его выступления разлетались в мгновение. Он носил футболку, комбинезон в синюю и белую полоску и нелепые туфли ярко-желтого, канареечного, цвета. У меня есть одна его пластинка. У Колюша сильный парижский выговор, он смазывает гласные и согласные, так что его речь напоминает то веселый смех, то скорбный плач. Он жалуется на полицейских, автостопщиков, правительство, бюрократов, хулиганов, высмеивая их в диких, оскорбительных частушках. Он никогда не забывал, откуда он родом, да и как такое возможно забыть.
В пятидесятых годах Мишель Колуччи был сыном бедных итальянских иммигрантов, проживавших в южных предместьях Парижа. Отец умер еще молодым, а мать, цветочница, делала все, что было в ее силах, чтобы прокормить семью. Когда становилось особенно трудно, Мишель мечтал о мире, в котором богачи делились бы с теми, у кого не было ни гроша за душой. Глупый мальчик! Потом он стал Колюшем, славившимся едким юмором. Он стал королем жесткой взрывной сатиры. Одна из его шуток звучала следующим образом: «Когда я был маленьким, тяжелее всего нам приходилось в конце месяца. Особенно последние тридцать дней». Или вот еще одна: «Если и есть богачи, которых злит то, что деньги не приносят им счастья, то они могут легко поднять себе настроение, сказав: „Мы всегда сумеем сыскать бедняков, которые окажутся достаточно глупы для того, чтобы мы без труда завладели их грошами“».
Колюш разбогател. Сказочно разбогател. Одновременно с этим его все больше стала волновать обстановка в политическом мире Франции. Она заботила его настолько, что он даже попытался баллотироваться в президенты в 1981 году. Через некоторое время Колюш насытился политикой по горло. 26 сентября 1985 года во время своей радиопередачи он поинтересовался в прямом эфире, не желает ли кто-нибудь из его слушателей подкинуть немного денег на благотворительную столовую в Париже (а потом и в других крупных французских городах). Каждая из этих столовых ежедневно будет кормить бесплатными обедами две-три тысячи бедных и нищих. У меня складывается впечатление, что я слышал запись той самой передачи, которая теперь стала очень знаменитой. Колюш внес предложение в совершенно особой манере. В ней сочетались бесцеремонность, легкость и одновременно настойчивость. Дело закрутилось.