«Его сиятельству лорду Чарльзу Киннерду.
Марта 10 дня. Варшава.
Ваше сиятельство!
Мы имеем все основания полагать, что Россия уже нынешним летом введет войска в Турецкую Молдавию, поддержав, таким образом, греческих повстанцев. В Новороссии скапливаются силы этеристов, которым под руководством генерала Ипсиланти определено нанести первый удар. Обрушив всю силу своего оружия на Турцию, император Александр получит несомненный успех и полную доминанту над древней Элладой. Иные европейские державы уже не будут иметь участия в судьбах народов, опрометчиво вверяющих свой жребий Петербургу. Насколько сие сродно интересам Великобритании, судить Вам.
Ныне британская корона, предложив царю свое благородное соучастие в освобождении греков, наткнется лишь на запирательство и будет отодвинута от решения балканских дел. Иной оборот события примут, если Россия, уже ввязавшись в турецкую войну, окажется отвлечена новыми заботами. Тогда она вынуждена будет просить помощи державы знатной, всеми в Европе уважаемой и служащей примером политических добродетелей.
Вы спрашиваете, Ваше сиятельство, что за происшествие может отвлечь алчное внимание Петербурга? Смею ответить – восстание моих несчастных соотечественников. В настоящую минуту царь убежден, что сделал для поляков все, чтобы они прославляли его имя. Но конституция и сохранение армии не заменят нам ни свободы, ни отобранных земель. Лишь когда Польша будет восстановлена в границах 1772 года и вернет независимость, мы обретем покой. На этих условиях мои соплеменники готовы оказать Великобритании названную услугу. Она может потребоваться также, если русские начнут действовать во Франции против короля Луи. Все, чего мы просим, жертвуя своей кровью, это возрождение державных прав Речи Посполитой. Вашего сиятельства нижайший слуга князь Адам Чарторыйский.
P.S. Прошу покорно ответное послание передать через вручителя сего генерала Малаховского, преданного патриота Польши и горячего поклонника Великобритании».
Дочитав до конца, Казначеев почувствовал, что у него кружится голова, а по губам ведет холодком – верный признак скорого обморока. Он засунул бумажку за пазуху, сел на землю и привалился к дубу. Крайняя слабость овладела им. Только страх быть найденным возле трупа придал Саше сил. Он не без труда снял мундир, располосовал рубаху, перетянул бедро, а потом, опираясь на саблю, побрел к лошадям. Добрый мерин позволил хозяину кое-как взобраться в седло и ни шатко ни валко понес его прочь из Венсенского леса.
