– Это слишком щедрый подарок, – протянул он.
– Не слишком, за голову моего адъютанта. При изложенных вами обстоятельствах государь, скорее всего, закроет глаза на поединок.
Воронцов указал гостю на стул возле круглого столика, подал бумагу и перо. Чернильницу Ожеро взял сам, руки у него слегка подрагивали. На несколько минут он задумался, потом склонился и начал что-то быстро писать. Вероятно, гость нервничал и с трудом мог отрешиться от присутствия постороннего, поэтому послание вышло недлинным. Закончив, Ожеро аккуратно согнул лист в конверт, граф ссудил его сургучом, и письмо было готово. На внешней стороне гость весьма красиво вывел свой адрес: гостиница «Шартье», Вандомская площадь – и протянул командующему.
– Вы меня крайне обязали, ваше сиятельство.
– Обяжу, когда придет ответ, – улыбнулся Воронцов.
Они простились чуть теплее, чем встретились. Графа не оставляло ощущение, что он еще услышит об этом человеке.
Лизины бриллианты закладывать не понадобилось. Деньги пришли быстро, и сделка состоялась в течение двух недель после памятного разговора в Сент-Оноре. За это время граф посетил особняк Браницких не раз. Так уж получилось, что разговаривал он, главным образом, с барышней, которой грозная матушка давно передоверила все дела по хозяйству. Лиза свободно разбиралась с купчими, закладными, планами имений, ревизскими сказками и отчетами управляющих.
– Не бог весть какая кухня! – повторяла она, раскладывая по порядку бумаги Михаила Семеновича. – Тут нет ничего сложного, вы мигом все поймете.
При подробном знакомстве с собственными документами Воронцов был вынужден согласиться. Хорошо еще, что мадемуазель Браницкая не делала из своих познаний святая святых ордена домохозяек.
– А ваша матушка разве не соизволит почтить нас присутствием? – осведомился гость во время повторного визита, когда они с Лизой расположились за тем же столиком в той же гостиной, где старая графиня устроила ему разнос.
– Соизволит, соизволит, – кивнула Лиза. – Как только найдет в себе душевные силы. Она трусит. Наговорила вам колкостей и не знает, как теперь извиниться.
– Ей вовсе не нужно извиняться, – смешался граф.
– Нужно, – покачала головой девушка. – Вы просто не понимаете, поскольку живете вдали от старых родственников. Пожилым людям, как детям, нельзя давать распускаться. А то они измучат и себя, и других. Моя мама – честный и порядочный человек. Она сможет взять себя в руки.
Лиза оказалась права. К концу визита, когда дочь и гость изрядно повозились с планами и барышня кликнула подавать чай, старая графиня воздвиглась наверху лестницы. Не без робости она тронулась вниз, сохраняя внешнее спокойствие. Михаил Семенович со скоростью пружины подскочил со стула, чтобы приветствовать Александру Васильевну.
– Я была с вами невежлива, граф, – проговорила дама, – простите старуху, душевно каюсь.
Ее простые слова полностью примирили командующего с этой могучей руиной великого царствования, и они вместе сели за чай. Следующий визит случился спустя три дня – как только позволили дела корпуса. На этот раз Михаил ехал в Сент-Оноре в приподнятом настроении, точно волокита с бумагами его занимала. На самом деле ему нравилось болтать с Лизой. Она избегала кокетства, что делало разговор необычайно легким. В тот момент Воронцову казалось, что непритязательная сердечность проистекала у барышни от простоты души. Позднее граф задумался об оборотной стороне ее безыскусности. Лиза не считала, что заслуживает внимания. Хуже того: любой интерес к себе воспринимала как интерес к приданому – страшная ловушка для богатых невест. С ней легче было подружиться, чем начать ухаживать.
Вновь попав в чистенький дворик особняка, Михаил Семенович внезапно был атакован стаей левреток, болонок и шпицев – в общей сложности голов тринадцать маленьких, злобных, отчаянно тявкающих исчадий ада. Дворецкий, как всегда, бездействовал, и спасли гостя девицы Раевские, возглавляемые Лизой.
– Maman, ваши волкодавы едва не разорвали графа! – крикнула дочь выглянувшей в окно Александре Васильевне. – Неужели нельзя держать их на привязи?
К счастью, форменные брюки командующего не пострадали, и, посмеиваясь над моськами, Михаил Семенович вновь углубился в разбор документов. В этот день они с Лизой путем кропотливого сличения плана с «Описанием имения Круглое: что там есть земли пахотной, пустошей, леса, заливных лугов, кроме того, из построек каменных, кирпичных, бревенчатых, тоже брус и другого хозяйственного владения» выяснили наконец какая часть принадлежит самому графу, а какая соседям. План разложили на полу, так что он занял весь центр маленькой гостиной, и ползали по нему, как по карте предстоящего сражения. Лиза хихикала и отпускала язвительные замечания насчет деревенского чертежника. Со стены на них, ухмыляясь, поглядывал портрет светлейшего князя.
Наконец, с грязными от липкой туши ладонями, собеседники сели передохнуть. Девушка распорядилась принести воды и полотенца.
