– Это очень крупная страховка, и в вашем возрасте сумма взноса меняется каждый год и составляет нечто среднее между базовой стоимостью, то есть минимумом, который вы будете выплачивать постоянно, и максимумом. Определение страхового взноса осуществляется, принимая во внимание выплаты, сделанные в предыдущий год, но первый год вы платите только минимум, который тем не менее весьма внушителен и, в свою очередь, зависит от состояния вашего здоровья. Вы курите или курили раньше?
– Никогда.
– Как бы вы охарактеризовали ваше здоровье? Отличное, хорошее, удовлетворительное или плохое?
– Отличное.
– Проходите ли вы лечение в связи с каким-либо диагнозом или состоянием?
– Нет, слава богу.
– Так, будем считать, что здоровье у вас отличное, вы не курите и тэ дэ. Если физически вы по всем параметрам соответствуете наивысшему уровню, то стоимость вашего первого взноса, разделенного на четыре платежа, составит двести тридцать пять тысяч евро. Но со второго года, учитывая наихудшие возможные инвестиционные прогнозы, взнос может составить миллион – миллион пятьдесят девять тысяч евро.
Он вытащил ламинированный график и развернул его:
– Вот здесь можно наглядно увидеть это сумасшествие. В возрасте ста лет ваш взнос составит девять миллионов две тысячи евро, но это лишь для иллюстрации, потому что по максимальным тарифам к тому времени вы уже многократно выплатите стоимость полиса. Еще никто этого не сделал.
– Двести тридцать пять тысяч, разделенные на четыре платежа? – переспросил Жюль. – Почему такая маленькая сумма в первый год?
– Чтобы привлечь клиентов. В первые два года исключается самоубийство, так же как и смерть во время пилотирования самолета, случайная гибель в горах во время занятий альпинизмом, авария во время автогонок, и там еще довольно большое число исключений. Статистически, если вы в наилучшей физической форме, начисление вам минимума для нас даже выгодная сделка. Но мы выпишем полис, только если вы успешно пройдете медосмотр.
– Я уверен, что пройду, так что, пожалуй, возьму полис, – совершенно буднично сказал Жюль, будто газету покупал.
Арман почувствовал прилив восторга. Внезапно он будто стал невесомым.
– На десять миллионов? – Он все еще не мог поверить.
– Да. – Жюль выглядел бесстрастным и равнодушным.
– Нам понадобятся банковские реквизиты.
– Разумеется. – Жюль подошел к письменному столу Шимански и вынул оттуда кожаную папку, куда перед прибытием Армана Марто он положил копии собственных банковских выписок и прочие документы. – Мой текущий счет в БНП «Парибас», здешнее отделение находится, – он взмахнул правой рукой, как регулировщик, разрешающий движение, – на рю-де-Пари, тридцать один, номер счета: семьсот восемьдесят один четыреста девяносто два восемьдесят шесть. Это на ежедневные расходы.
– Баланс?
– Не знаю, честное слово. Тысяч двести–триста, кажется.
Записав все это, Арман спросил:
– Есть ли у вас другие банковские счета, с большей суммой, возможно? Нет, я не считаю эту сумму недостаточно высокой! Просто я должен спросить в связи с тем, что полис очень крупный.
– Повторюсь, деньги все в обороте, вложены. Но я могу дать вам другой. В отличие от текущего счета, это не на мое имя. Траст, связанный с этим домом. Название траста – мой адрес.
Арман Марто записал адрес, который дал ему Жюль, перечитал его вслух, чтобы убедиться, что все правильно.
– Все точно. А следом: «Девятьсот шестьдесят восьмой траст».
– Цифрами или письменно?
– Цифрами. Мы завели его во время студенческих волнений, потому что никто не знал, что нас ждет дальше.
Шимански действительно завел его именно тогда и именно по этой причине. Жюль знал номер счета в «Сосьете Женераль», потому что годами вносил символическую ежемесячную плату в десять евро, чтобы быть включенным в общую страховку, относящуюся к дому.
– И он
– Нет. Это траст. Только адрес. Периодически я его пополняю, конечно.
Это была чистейшая правда.
– Баланс?
– И снова я вам скажу, что не знаю.
Он знал, но очень приблизительно. Это был последний траст, не захваченный сынками-монстрами, и Шимански вложил туда многое из того, что у него осталось. Шимански назвал Жюлю примерную сумму и сказал, что сынки и это отберут к концу года. А пока траст был заморожен.
– Но там определенно свыше пятидесяти миллионов, – сообщил Жюль Арману.
– Пятьдесят миллионов? – переспросил Арман, выпучив глаза.
– Он обслуживает нужды недвижимости. Здесь и в других местах. И хозяйственные.
– Вы обязательно пройдете медосмотр, – чуть ли не велел Жюлю Арман.
Жюль воспринял это снисходительно:
– Конечно пройду. Я бегаю и плаваю каждый день. Не знаю, как долго я останусь в добром здравии, учитывая мой возраст, но вот прямо сейчас…
– Это еще один пункт, – сказал Арман. – При полисах высокой стоимости страховой случай наступит автоматически, если вы утратите трудоспособность. Если по закону вы считаетесь нетрудоспособным, то получаете пять тысяч евро ежемесячно. Пособие является неотъемлемой частью страхования жизни. Вы не можете от него отказаться.
– А с чего бы я стал отказываться?
