– Результат у вас как у молодого. Как вам это нравится? Не снимайте датчики, просто присядьте. Мы просто проконтролируем ваш пульс, пока он не вернется в нормальное состояние, для пущей уверенности.
– Я прошел?
– Более чем!
– Я имею в виду вообще.
– Страховщики не выйдут за рамки статистических показателей для вашего возраста, но, кабы могли, они выписали бы вам хоть миллион полисов. Они любят вашего брата. Любят синдром Жильбера. Любят тех, кто не курит. Вы – отличный бизнес для них. А что за компания?
– «Эйкорн».
– Большая?
– Да.
– Значит, вы будете жить вечно.
– Вообще-то, – сказал Жюль, – я буду жить, пока не умру.
Неделю спустя Арман Марто лично доставил Жюлю полис. Он был спасен, и погода, будто в унисон его счастливому настроению, разразилась бурной преждевременной весной. Он привез четыре экземпляра.
– Большинство, – проинформировал он Жюля, – помещают один в депозитную ячейку, один хранят дома и по одному экземпляру раздают каждому получателю. Таким образом, я привез для вас четыре и еще карточку, которую вы сможете носить в бумажнике. Давайте еще раз просмотрим соглашение, чтобы вы подписали форму семь шестьдесят А, удостоверяющую, что вам объяснили все условия и вы их принимаете.
Полис был зафиксирован – для Люка, для Катрин и часть (десять процентов, один миллион) для Элоди, для которой копии не будет. Страховая компания найдет ее. Катрин должна иметь свой экземпляр под рукой, чтобы получить деньги как можно скорее. Ее полис будет лежать в конверте, который она вскроет только после смерти Жюля, но он подтолкнет ее к обдумыванию плана будущих действий. Она будет возражать, что это невозможно и поэтому бессмысленно, но согласится – не ради него, ради Люка.
Арман Марто аккуратно еще раз перечитал Жюлю условия. Десять миллионов евро. Перед ними все прочее меркло.
– Пять миллионов в виде траста для Люка Хирша, под управление Катрин Хирш, урожденной Катрин Лакур, его попечителя. Четыре миллиона евро для Катрин Хирш, урожденной Катрин Лакур. И один миллион евро для Элоди де Шалан. Хорошо, если бы вы смогли предоставить мне адреса, контактную информацию и, по возможности, фотокопии документов, удостоверяющих их личности, хотя это не обязательно.
– Я посмотрю, что можно сделать. Не уверен, что смогу предоставить копию документа мадемуазель де Шалан. А как меня оценили медики? – поинтересовался Жюль. Он знал. Но хотел удостовериться.
– По высшему разряду для вашего возраста.
– А банковские подтверждения?
Арман Марто залился краской:
– Да, они в порядке.
– Но?
– Тот траст. Банк не может предоставить информацию о его собственниках. Деньги на нем, как вы и сказали, есть, и цифры, и название в порядке, но ни одного имени.
– Налоги. Вы же понимаете.
Арман огляделся и понизил голос:
– Да. Я применил к вам презумпцию невиновности. Обычная процедура такова, что мы ищем, пока не найдем ответ, но я это спустил на тормозах.
– А что, если бы, чисто гипотетически, собственником траста оказался бы не я? Что тогда? Это считалось бы подлогом?
Как лицо заинтересованное, Арман, наверное, был не слишком дотошным ревизором, впрочем продавец и не обязан им быть.
– Нет, это не считается подлогом. Когда мы проверили данное положение, то взяли на себя ответственность, поскольку мы обязаны проявлять осмотрительность. Мошенничество, скорее, могло касаться неправдивых сведений о вашем здоровье или происшествий после подписания, таких как ложная смерть. Это наша работа определять, подходите ли вы для данной страховки, а не ваша. В конце концов, нет такого закона, который запрещал бы нам выписать страховку на десять миллионов евро цыгану, к примеру.
– Бедному цыгану?
– Большинство из них бедные. Я думаю, пожалуй, все они бедняки. Просто пока вы платите взносы…
– Арман, – произнес Жюль. Арман был достаточно молод, чтобы Жюль мог позволить себе такую фамильярность. – Почему вы не продолжили проверку?
– Из-за этого дома, – ответил Арман, оглядываясь по сторонам. – Он предполагает, что в проверках нет необходимости. Ваши манеры, обхождение, доброта тоже подтверждают это. – Теперь Арман знал: что-то не так. Он понял это по глазам Жюля, по его выражению лица. – А еще потому, мсье Лакур, что у меня есть семья.
– У вас есть семья.
– Да.
– Которая оказалась бы, – спросил Жюль наугад, – в большой беде, не продай вы этот полис?
Мгновенно зажмурившись, Арман подтвердил предположение Жюля. Оба молчали, пока Жюль на спросил:
– Что будет, если они узнают, что не я владелец траста?
– Они не узнают. Не смогут.
– Почему?
