Вера поблагодарила взглядом «Жана Габена». В отношении же зануды Рославлева она пыталась бороться с собой, говоря себе в сотый раз, что не имеет никакого морального права даже в мыслях критиковать клиентов.
Пановой подали дораду. Она. Ее. Съела. Ей. Она. Понравилось.
После ужина наступило, наконец то, что в туристской программе называется – «свободное время». Вера ждала этой минуты. Не потому, что ей надоели туристы, как раз напротив – она начинала их любить. Понимать, привыкать к ним. Но она устала. Физически и морально. Ей хотелось только одного: спать. Спа-ать. Спа-а-а-ть… Спа-а-а-а-ать…
Наутро, спустившись в ресторан на завтрак, окинув взглядом присутствующих, Вера тут же вычислила «пропажу бойца»: Кости не было. Так, день начинался с потерь.
– Вера Сергеевна, вы не волнуйтесь, все в порядке, просто Костя вчера перегулял маленько, – по секрету сказала Светик. – Он в номере спит.
– Хорошо, что в номере, а не на улице.
– Так тут на улице тоже спят, я сама видела. Завернутся в одеяло и дрыхнут. Главное, их не трогает никто.
– Если наш ляжет – потрогают. Тут своих «клошаров»[22] хватает.
За завтраком выяснилось, что вчерашний ужин имел продолжение: смекнув, что «Бистро на Монмартре» находится рядом со знаменитым кварталом Pigalle, «мальчики» решили пойти «по девочкам». Закоперщиком выступил Костя, в разведку с ним вызвались Виктор, Сергей, супруги Ермиловы из Тюмени. «Переводчиком» позвали Власенко, которому жена вставила за этот поход. Не из ревности, конечно, а из-за своих волнений.
– Да ла-адно тебе, – у отврабминлесхоза вид был немного – совсем немного – сконфуженный. Его прямо-таки распирало от собственной значимости и той роли, которую он сыграл.
Про известный в Париже квартал секс-индустрии русские туристы конечно же слышали. Разгоряченные вином, двойной порцией «котлетт», они пошли – «Посмотреть, только посмотреть», твердил Власенко – мимо «Мулен Руж» в сторону площади Пигаль. Супруги Ермиловы быстро ретировались – муж не выдержал наглых приставаний к собственной жене у себя на глазах. Оставшиеся искатели приключений («На одно место», – заметила Тоня Власенко, не уточнив, правда, на какое именно), пропустив для храбрости по паре стаканчиков, отправились «смотреть».
В одном из заведений друзья заплатили за сеанс стриптиза через прозрачную перегородку. Но то ли заплатили мало, то ли так и положено было, а только стриптизерша разделась до определенного уровня. Костя в этом увидел ущемление национальных интересов: «Как русским – так все не так, как всем». Ребята из Владивостока согласились, сказав, что модель могла бы быть и посвежее. Тогда в бой полез добропорядочный отец семейства – «переводчик»! – Власенко, вытащив из своего «запасника» коронное слово:
– Натюрлих, натюрлих! – кричал он танцовщице, для убедительности показывая на себе, какая именно деталь туалета мешала увидеть ее «в натуре», попросту говоря, в чем мама родила.
Но модель была непреклонна, чем в конечном итоге вызвала уважение зрителей. Покинув заведение такими же невинными, какими они в него вошли, сохранив верность женам и подругам, русские гуляки успокоили волнение еще парой остановок в барах, в итоге вернулись чуть не под утро.
– Ну не идиоты? – Тоня не могла успокоиться. – Вот на что деньги потратили? – А надо было на что-то? – резонно спросил Власенко-муж Власенко-жену.
Точилин-старший, не поддержавший вчера мужскую компанию, отыгрывался по полной:
– Да, мужики, не повезло вам. Обломали вас француженки.
– Да какие они француженки! Так, сброд всякий, – оправдывался Виктор.
«„Руссо туристо, облико морале“ будешь отправлять». – Вера вспомнила слова Андро, признав, что мораль, видимо, изрядно поизносилась по ходу борьбы за демократию. Был, впрочем, и положительный результат: шутки «ниже пояса» на тему ночного приключения сблизили группу, народ постепенно начал оттаивать.
