А вот альбомы с картинами достойные и стоят вроде бы как и дорого — от двенадцати до двадцати евро, но полиграфия хорошая, текст краткий и доходчивый, выбор картин — идеальный… В общем, если вам все-таки что-то там нужно купить — то выбирайте это, на всех языках есть.
В целом музей хороший, стоит пойти. И обязательно водите детей. А если не можете повести — покажите картины на картинках (опыт показывает, что это тоже работает). Тогда ваш ребенок становится частью мира, тогда у него и других людей со всех концов Земли — как в той очереди! — есть общее, культура человеческая. И понимание, что культура она никакая не отдельная и в общественном развитии нет никакого суверенного пути.
А если детей в музеи не водить и альбомы им не показывать, и отправлять гулять в подворотни без присмотра, то вырастет чмо подворотное, весь мир ненавидящее и на весь мир обиженное, и весь мир разрушить желающее.
Я уже в том возрасте, когда сокровища не хранят в сундуке и не ставят в шкаф — сокровищами пользуются. Ну вот, к примеру, есть у вас кашемировый платок, а вы его бережете — заносится ведь! — и храните в шкафу. А потом вас кладут в этом кашемировом платке в гроб. А толку от кашемирового платка в гробу? Раньше нужно было щеголять…
И во всяком возрасте я ненавидела сувениры. Ну такие сувениры, которые захламляют помещение и хрустят под ногами — не очень хорошая хозяйка, вот и ненавижу все, что делает работу по хозяйству больше.
Поэтому покупаю только то, чем можно пользоваться. Чашки — прекрасный вариант, кружек не бывает много, среди сувениров это то редкое, что стоит не очень дорого — и с тематикой любого города мира. Производители-китайцы возможно не очень творческие, но оч— Моень плодовитые — весь мир завален этими чашками одинакового дизайна, иногда даже шрифт одинаковый, только название разное…
Раньше как-то было все равно, ну, типа, надо что-то привезти — вот пожалуйста чашка! — а сейчас противно. В руках держать, не то, чтобы деньги тратить.
Вот эта самая усталость от мира симулякров, вот этот страх кончины мира — по крайней мере такого мира, каким я его знаю, мотивирует желать настоящего, потрогать то настоящее, что еще осталось…
Хотела купить просто чашку. Понравилась одна, с парой котиков сидящих на крыше. Но понравилась не так, чтобы прямо вытащить семь евро и отдать за китайскую поделку. Послала фотку дочке.
— Ну такое… — сказала консультант по красоте, — Можно еще поискать.
А потом я вдруг задалась вопросом — зачем покупают сувениры… ну, по крайней мере, я зачем их покупаю? Чтобы увезти с собой кусочек места, где я была, сделать впечатления зримыми и материальными.
А чашка с надписью «париж» не является кусочком Парижа, но является частью мировой фабрики всего — безликого, штампованого, одинакового, на поток… Материализация симулякров и их апофеоз.
Поэтому решила купить просто французскую чашку. Новых французских чашек наверное нет уже в природе — постиндустриальный период, на старинную французскую чашку нет у меня денег, поэтому куплю просто старую.
Обошла все антикварные магазинчики на районе. Но найти то, что нужно было проблемой — или продаются наборами, или маленькие чайные, или совсем крошечные для эспрессо. Не было того, что называют «кружка», а у нас «горнятко», а по-английски mug. Я искала кружку до тех пор, пока одна дама в магазине не объяснила мне, что кружка — не аутентичная часть французской культуры — из таких чашек тут не пьют, поэтому их и нет.
… Конечно, времена меняются, вон можно там в ларьке, мадам, купить красивую китайскую чашку с котиками, если кружка вам нужна…
Поэтому купила чайную чашку стандартного объема со стандартными цветочками, первую, что понравилась. Чашке нет и ста лет, послевоенный стиль…
Наверное, какая-то обыкновенная французская семья, оправившись после войны и немного прибарахлившись, купила модный сервиз с цветочками.
Теперь же все хорошо будет, да? — так спрашивает тот, кто выжил и пережил. Иначе смысл выживать?
Обыкновенная семья пила чай за столом из нового сервиза, все вместе, как тогда полагалось. Во все шесть чашек сервиза наливали — бэбибум на дворе, слышали про такой?
Теперь же все хорошо будет? — так спрашивает себя тот, кто рискнул родить детей, привести в этот опасный мир. Если нет, то в чем смысл? И сервиза и вообще.
Потом чашки бились, а дети вырастали. И мама семейства превратилась в согбенную старушку, а единственная чашка, которая осталась от того модного сервиза, была засунута в глубину шкафа, чтобы не вспоминать то замечательное, когда сервиз был цел, а семья полной.
Наследники скончавшейся бабули разбирали барахло, чашка показалось им достаточно ценной — мануфактура известная! — чтобы не нести ее на помойку, а сдать в антикварный магазин.
Где какая-то чужеземная, уставшая, немолодая и невеселая тетя купила эту старую чашку за девять евро неизвестно почему. Ей захотелось увезти домой кусочек настоящего Парижа — людей, которые там жили и умерли.
Ведь не улицы и достопримечательности являются городом, да?