— Бон суар, мадам! — зазывалы за рукав не хватали, но завлекали весьма энергично. Видимо, предполагается, что одинокой дамочке средних лет, уставшей от дневного парижского шоппинга, нужно подразвлечься.
Я всем улыбалась и обещала в «следующий раз». Некоторые эротические шоу были действительно эротическими шоу в виде танцев и скромного стриптиза, да и стоили недорого — пойдите, если будете там, говорят, что интересно. Но я как-то одна боялась перепутать чего, в моей сумке был паспорт и все деньги… Да и одной грустновато на такие мероприятия ходить.
А вот там, где зазывал не было, я останавливалась рекламу посмотреть. А один раз даже рискнула зайти в подъезд. Там на стенде были образцы комнат для «массажа». Одна, в голубых цветах, называлась «океанский бриз», другая «тропический рассвет»… А на другом стенде красовались фотки «массажистов» обоих полов. Ничего так…
— Нравится? — спросил кто-то.
— Соу-соу, — я прижала свой рюкзачок к груди, как родной. Напротив меня стоял очень огромный и очень черный дядька, только белки глаз было видно в полумраке и белые зубы. Во все эти белые зубы он смеялся над тем, как я шуганулась.
— Не нужно бояться, — сказал веселый дядька, — В наших интересах обеспечивать безопасность клиентов, так что тут самый безопасный район города, а уж это здание и подавно…
Не скажет ведь он, что тут разбирают глупых туристок на органы!
Но действительно, гуляя там в двенадцать ночи, я чувствовала себя расслабленно и безопасно.
— Заходите, — приглашал черный дядька, — Хорошее шоу сегодня.
— Так у вас шоу или массаж?
— И то, и другое. Идете? Я продам вам билет.
Но я завела свою отработанную песню про «следующий раз», а потом меня еще рассказала этому дядьке правду: я не смогу смотреть шоу, поскольку буду смотреть на свой рюкзачок. Это может у них в Париже такие беспечные женщины, но не я.
Дядька отнесся с пониманием и предложил потом еще приходить, налегке.
И после того веселого, черного дядьки я вообще перестала стесняться, приставала к людям, расспрашивала их о том, о сем…
Я же писательница, которая не умеет придумывать. Только описывать.
Основное время своей жизни я ношу спортивный костюм. Болоневый, если грязно, и такой, типа пижамы, если нет. В немецком Праймарке такой костюм стоит четырнадцать евро, разных цветов. Качество среднее, но и мне не на Елисейские поля в нем ходить. В город я хожу в джинсах — одни обыкновенные, а другие миланские — придают моей фигуре молодецкий шарм.
В другой одежде у меня необходимости нет. Некуда в ней ходить, такая уж теперь у меня жизнь.
Но когда мы ездили на Малышкину защиту, другая дочка купила мне модные итальянские штаны, чтобы посолидней быть. Я вроде там как королева-мать по статусу…
Благородные, королевские вельветовые штаны, серебристо серого цвета требовали пиджака. Достойного моего размера не нашлось, а за триста пятьдесят евро я не рассматривала — вот может когда Малышка Нобелевскую премию получит, то тогда купит матери, а сейчас и в свитере сойдет мать за королеву.
Но пиджаки я все-таки присматриваю и рассматриваю. Тем более, в Париже — столице моды…
…Офигели вообще! Да ну как можно столько денег, да за такую ерунду… Да в Италии в пять раз дешевле!
— Тут вам не Италия! — говорили эти торговые снобы, — тут столица моды, а не то село.
Короче, отчаялась я привезти из Парижа наряд…
Ну нет, недалеко от Центра Помпиду мне попалось несколько премиленьких африканских магазинчиков. Там простая, яркая и красивая одежда… Ну вот, когда я училась в школе, у нас портниха во дворе всем такую шила — из ситца и из штапеля. Не очень дорого. Только мне не нужно.
…А тут уже делаю с рюкзаком последний кружок по городу, перед тем как в метро в аэропорт отправиться и захожу в каждый магазинчик по пути, что кажется мне интересным.
И одни из таких магазинчиков оказалась лавка мадам Лулу… Блин, я не взяла карточку, я не запомнила адрес, я не нашла по гуглкарте, хоть потратила на поиски два часа…. Я больше никогда не найду тот магазин!
Хотя именно там я поняла, что я хочу носить.
… — Все-таки в этом есть что-то африканское, — я рассматриваю в зеркале этот странный пиджак. Разум борется со страстью.
— Очень элегантно, — убеждает мадам Лулу, — Посмотрите, какая талия! И цвет так сочетается с кожей…
Я никогда не носила голубое. Всегда казалось, что не мое. Но теперь…
— Ваш цвет! — уверенно говорит мадам Лулу, поворачивая меня так и этак, — Очень элегантно!
Это так. Но что-то дикое, первобытное и африканское есть в этой одежде. Дорогой одежде…
Почва уходит из-под ног. Система ценностей, мифологем и прочих всяких лемм, что была этим самым грунтом, рассыпается, я стараюсь удержаться на дренажном слое семьи, дружбы, работы и прочего, что составляет мой периметр. А потом вдруг понимаю — да и принимаю, что там говорить! — рассыпчатость этой самой почвы, конечность бытия, как моего лично и вообще… И пытаюсь прикрыть принятие тем, чего бы не сделала никогда. Покупкой дорогой одежды в дорогом магазине дорогого города.