Так и получилось, она села за столик в кафе на покатой мощеной улице Монмартра и потягивала из чашки эрзац-кофе, ожидая, когда появится ее очередной протеже. Мирей ожидала, что им окажется одетый в лохмотья беженец или какой-нибудь иностранец, не знавший языка, так что она изрядно удивилась, когда в кресло напротив скользнул молодой француз. Он вытащил из кармана носовой платок, расцвеченный синим и белым – это был условный знак, – и высморкался; затем спросил, в порядке ли «кузина Козетт», используя пароль, который она должна была опознать.
– Сейчас у нее с ногой гораздо лучше, спасибо, что поинтересовались, – ответила она нужным образом, как сообщил ей красильщик. Девушка выпила остатки кофе, поморщившись от вкуса горькой настойки жареного цикория и корней одуванчика, затем поднялась на ноги, и молодой человек последовал за ней на улицу.
Когда они спустились с холма, она сунула ему фальшивые документы, полученные ранее, и он спрятал их в карман, даже не взглянув на них. Она отвела его на станцию метро Аббес, где они стояли на полупустынной платформе в ожидании поезда. Спрятавшись в подземку, под прикрытием шума железной дороги, Мирей почувствовала, что может общаться со своим подопечным чуть более свободно, если они будут сдерживать голоса. Гул отдаленных поездов, звук капающей воды и шаги других пассажиров, эхом отражавшиеся от стен туннеля, заглушали их разговор.
В глубине его глаз, которые были почти такими же темными, как ее собственные, светилась решимость, а его мощный подбородок, подчеркнутый дневной щетиной, говорил о железной воле. Жизненная сила сквозила даже в его черных волосах, свисавших на лоб, не говоря уже об уверенной походке и живом интересе, с которым он наблюдал за ее лицом, пока она говорила. Они не обменялись именами – слишком хорошо они знали, какими опасностями это может быть чревато – но она поняла, что он с далекого юга: его акцент выдавал уроженца Прованса или Лангедока. Он сказал ей, что вырос близ Монпелье, старший среди множества сестер и братьев, и был мобилизован в 1939 году. Он стал одним из немногих счастливчиков во французской армии, которых эвакуировали из Дюнкерка. Позднее, уже находясь в Англии, он присоединился к Свободным французским силам, продолжая борьбу под командованием генерала де Голля.
Мирей кивнула. Она слышала от красильщика, что опальный генерал иногда передавал сообщения из Англии, собирая оставшиеся войска и пытаясь поднять боевой дух людей, которых ему пришлось оставить.
– Я десантировался на парашюте на прошлой неделе. Сбросил по пути несколько подарков для ребят с родины. – Говоря это, он ухмыльнулся, поэтому Мирей предположила, что «подарками», скорее всего, были беспроводные рации, а может быть, оружие или распоряжения, касающиеся военных операций; однако она не стала этого уточнять.
– Правда, по пути пришлось подзадержаться. Оказалось, что боши разбили в городе лагерь, так что мы не могли рисковать, возвращая самолет обратно. Прыгнуть с парашютом во Франции – дело нехитрое, а вот вернуться назад – совсем другая история. Вот так случай и свел меня с тобой. Мне обещали, что уже через несколько дней я буду наслаждаться отдыхом в Пиренеях. Но при этом предупредили, что потребуется опытный человек, который проведет меня через Париж. Однако я не ожидал, что это будет кто-то столь же прекрасный, как ты.
Мирей покачала головой и рассмеялась.
– Лестью ты ничего не добьешься. Но да: я постараюсь безопасно провести тебя через весь город. Однако мне пока неизвестно, какими путями тебя будут переправлять после этого – маршруты все время меняются, мы пытаемся опередить немцев и полицию.
Она продолжала смотреть на рельсы, наблюдая за мышами, которые сновали среди обломков между шпалами, когда на станции было тихо, и понимала, что он пристально следит за ней, отчего ее щеки вспыхнули. Тряхнув кудрями, она смело встретилась с ним взглядом и сказала:
– Я знаю, что не должна задавать вопросов. Спрошу только об одном: что случилось с твоим парашютом?
Он удивленно засмеялся.
– Я зарыл его на поле, где растет репа, уж такие инструкции мне были даны. А почему ты спрашиваешь?
– Из него получились бы прекрасные блузки и купальники для меня и моих подруг.
– Понятно, – серьезно сказал он. – В следующий раз, мадемуазель, я обязательно сохраню его и принесу прямо сюда, в Париж. Я уверен, что генерал де Голль и остальная часть командования союзников будут рады узнать, что армейское снаряжение получит столь удачное применение!
Внезапно мыши разбежались с путей, и через несколько секунд они услышали звук приближающегося поезда, что заставило их замолчать.
Они сидели рядом, и Мирей отчетливо ощутила, как рука мужчины коснулась ее через рукав пиджака, когда вагон качнулся и дернулся. Они не разговаривали, так как в пределах слышимости сидели другие пассажиры, но она не могла не почувствовать мощное притяжение, возникшее между ними.
