Парк-авеню 665 полностью

«Лучше добыть перед побегом всю возможную информацию», — неуверенно объяснила она скептической части своего сознания. На самом деле причина ее нерешительности заключалась в том, что голос Малкольма дрожал от боли и отчаяния, и она хотела просто убедиться… «В безопасности человека, который убил твою бабушку?» — напомнил ей внутренний голос, но Джейн тут же его заглушила. Девушка явственно слышала любовь, по-прежнему сквозящую в мыслях жениха — вернее, мужа. Наконец она торопливо взбежала по крыльцу и, не касаясь парадной двери, осторожно проникла в сознание Малкольма.

Тот находился в странном темном зале с каменными стенами — в подвале? Джейн не могла толком рассмотреть обстановку, потому что перед глазами Малкольма маячила она сама — десятки и сотни воображаемых фотографий Джейн, на которых она смеялась, заливалась румянцем, подкрашивала губы, ела рогалики, принимала душ, склонялась над чертежами. Там были и воспоминания, в которых они вместе гуляли, флиртовали, спорили, занимались любовью, женились, наконец, — но девушка чувствовала, что это еще не все. Она аккуратно проникла в более скрытую часть разума Малкольма, отгороженную плотной ширмой страха, и снова обнаружила там себя — только окровавленную, искалеченную, замученную, распростертую на земле в сотне болезненных поз. В большинстве этих видений присутствовала Линн. Каждый раз, когда она мелькала на периферии мыслей Малкольма, в глубине его сознания вспыхивал отблеск какой-то странной картины, и Джейн догадалась, что там что-то важное.

Она в нетерпении переступила с ноги на ногу, пока воображаемая Линн в очередной раз сворачивала ей шею и швыряла под ноги бездыханное тело. В следующий момент девушка заметила тот же странный отблеск — на этот раз ближе. «Я так ошибался», — горько подумал мужчина, и Джейн как можно бережнее направила его мысли в эту сторону, стараясь невзначай не выдать своего присутствия.

— Ни один другой член семьи не требует такого руководства. Неужели ты забыл о своих обязательствах?

— Нет, но я не понимаю, почему мы не можем просто…

— Малкольм, — перебила его Линн, поигрывая блестящей черной ручкой. — Ты некомпетентен принимать такие решения.

— Это убийство, — возразил он, но как-то неуверенно.

— О да, — почти прорычала она, бросая ручку. — Но позволь напомнить, что случилось в прошлый раз, когда тебе доверили малейшую ответственность?

Малкольм вздрогнул, напоровшись на немигающий взгляд матери.

— Тебе не приходило в голову, что причиной всех этих событий стал именно ты? И теперь мы нуждаемся в этой девчонке, потому что когда-то ты не справился с простейшей обязанностью. Ты должен быть мне благодарен: никаких трудных выборов, никаких моральных дилемм. Просто сделай в точности то, что я говорю. Возможно, это хоть отчасти искупит зло, которое ты причинил моей дорогой девочке.

Малкольм отшатнулся, словно от пощечины. Линн спрятала лицо в ладонях, и ее плечи содрогнулись в беззвучном рыдании. Мужчина в два огромных шага пересек разделяющее их расстояние и бросился на колени перед матерью. В его глазах стояли слезы.

Затем на него и Джейн одновременно обрушились воспоминания об Аннетт: маленькая круглолицая девочка в розовом купальнике и с каштановым пучком на макушке увлеченно орудовала пластмассовой лопаткой, забрасывая песок в игрушечное ведерко. Взрослые укрылись в тени навеса и потягивали коктейли. Двенадцатилетний Малкольм — тощий, но уже довольно высокий — скучающе брел по пляжу к старшим мальчикам, которые играли в футбол чуть дальше. Внезапно у него за спиной раздались встревоженные окрики, которые тут же перешли в вопли отчаяния, и, обернувшись, он увидел у воды только ведерко и лопатку. Девочка бесследно исчезла.