Щелк.
Аркадий сразу узнал голос другого человека, потому что он слушал его много часов. Это был Осборн. Американец был снова в Москве.
У Микоянов была большая квартира – из пяти комнат, в одной стояли два рояля, которые Миша вместе с квартирой унаследовал от родителей – оба выступали с симфоническим оркестром радио. На стенах – родительская коллекция революционных киноафиш и собранные Мишей и Наташей крестьянские резные деревянные поделки. Миша провел Аркадия в ванную, в одном из уголков которой красовалась идеально белой эмалью новая стиральная машина.
– «Сибирь». Высший класс. Сто пятьдесят пять рублей и десять месяцев в очереди.
Удлинитель доставал до розетки, а шланг был переброшен через край ванны. Как раз то, о чем и мечтала Зоя.
– Мы могли бы достать ЗИВ или «Ригу» через четыре месяца, но нам хотелось самую лучшую. – Миша взял лежавший на туалете экземпляр «Торгового бюллетеня». – Эта самого высокого качества.
– И самая что ни на есть отечественная. – Может, и у Шмидта есть такая, подумал Аркадий.
Миша неодобрительно взглянул на Аркадия и передал ему стакан. Они пили перцовку и уже не совсем твердо стояли на ногах. Миша достал из стирального бака комок мокрого нижнего белья и запихал его в центрифугу.
– Сейчас покажу!
Он повернул ручку центрифуги. Раздался рев, машина заходила ходуном. Рев нарастал, будто с пола ванной взлетел самолет. Из шланга в ванну начала извергаться вода. Миша мечтательно откинулся назад.
– Разве не сказка? – воскликнул он.
– Поэма, – заметил Аркадий. – Поэма Маяковского, но все равно поэма.
Машина остановилась. Миша потрогал вилку и рукоятку, но машина стояла.
– Что-то не так?
Миша обвел Аркадия и машину свирепым взглядом. Он забарабанил по бокам машины, и та снова затряслась.
– Теперь никакого сомнения – машина нашего производства. – Аркадий вспомнил старую пословицу «Если бить зайца…» и подумал, прихлебывая из стакана, нельзя ли переиначить ее на «Если бить машину…».
Миша стоял, гордо подбоченясь.
– Новое всегда пробьет себе дорогу, дай только время, – пояснил он.
– Само собой.
– Теперь крутится как надо.
Если точнее, трясется. Миша набил в центрифугу четыре пары кальсон. Такими темпами, подсчитал Аркадий, если перекладывать белье из стирального бака в центрифугу, а потом еще досушивать на веревке, накопившееся за неделю белье можно выстирать за… неделю. Машина работала с таким рвением, что, казалось, готова была оторваться от пола. Миша с опаской отступил назад. Шум заглушал все на свете. Тут еще с треском соскочил шланг, и водой залило всю стену.
– А, черт! – Миша проворно одной рукой затиснул полотенцем сливное отверстие, а другой повернул ручку. Ручка оторвалась. Миша яростно заколотил ногами по машине, которая увертывалась от его ударов, пока Аркадий не выдернул вилку.
– …твою мать! – Миша продолжал колотить по затихшей теперь машине. – …твою мать! Десять месяцев, – он повернулся к Аркадию. – Десять месяцев!
Он схватил «Торговый бюллетень» и хотел порвать его пополам.
– Ну и подонки! Они у меня попляшут! Интересно знать, сколько им платят!
– Что ты с ними сделаешь?
– Я им напишу! – Миша швырнул журнал в ванну. И тут же, встав на колени, стал выдирать страницу. – Государственный знак качества? Я им покажу знак качества! – Он скомкал страницу, бросил в унитаз, дернул цепочку и издал торжествующий вопль.
– Кому же теперь писать?
– Ш-ш-ш, – Миша приложил палец к губам. Снова взял стакан. – Ничего не говори Наташе. Она получила свою машину. Сделаем вид, что ничего не случилось.
Наташа подала на стол пирожки с мясом, колбасу, соленья и белый хлеб. Она почти не притронулась к вину, но сидела с довольным видом.
– За твой гроб, Аркаша. – Миша поднял стакан. – За гроб, выложенный расшитым шелком, с атласной подушечкой, с золотой табличкой, где будет выгравировано твое имя, все чины и звания, с серебряными ручками, за гроб из отборного столетнего кедра, который я посажу завтра утром.
Он пил, довольный собой.
– Или же, – добавил он, – я мог бы заказать его в Министерстве легкой промышленности. По времени это одно и то же.
– Извини за скудный ужин, – обратилась Наташа к Аркадию. – Если бы было кому ходить по магазинам… понимаешь?
– Она боится, что ты станешь расспрашивать ее о Зое. Разбирайтесь сами, – сказал Миша и, обернувшись к Наташе: – Видела Зою? Что она говорила об Аркаше?
– Если бы у нас был холодильник побольше, – продолжала свое Наташа, – или с морозильником…
– Все ясно – они говорили о холодильниках. – Миша обернулся к Аркадию. – Кстати, у тебя случайно нет знакомого кровопийцы – мастера по ремонту?
Наташа резала пирожок на мелкие кусочки.
– У меня есть знакомые врачи, – улыбнулась она.
Нож перестал двигаться – ее взгляд наконец остановился на ручке от стиральной машины рядом с Мишиной тарелкой.
