Они с Хаммондом перешли в гостиную и смотрели теперь на бушевавшую за окнами грозу.
– Не понимаю, почему? – спросил Хаммонд.
– Против вас могут выступить ученые. Возможно, они даже попытаются остановить вас.
– Ну, они все равно не смогут этого сделать, – заявил Хаммонд и наставил указательный палец на Ву: – Ты знаешь, почему ученые попытаются это сделать? Из-за того, что они захотят проводить здесь всякие исследования. А то как же! Исследования – единственное, что интересует ученых. Они неспособны что-либо создавать. Они не производят ничего нового. Они только исследуют, и все! Ну, так здесь их ожидает большой сюрприз.
– Я думал не об этом, – сказал Ву.
Хаммонд вздохнул:
– Не сомневаюсь, ученым действительно интересно это делать – исследовать. Но, видишь ли, дорогой Генри, эти животные слишком дорого стоят, чтобы производить на них исследования. Наши технологии способны творить настоящие чудеса, Генри, но эти технологии очень и очень дороги. Так уж получается, Генри, что окупить расходы на использование этих технологий можно только в бизнесе развлечений. – Хаммонд пожал плечами: – Что мы и собираемся сделать.
– Но если кто-то попытается прикрыть наш…
– Черт побери, Генри! Посмотри в лицо фактам. Будь реалистом, – раздраженно произнес Хаммонд. – Здесь тебе не Америка. Это даже не Коста-Рика. Это мой собственный остров. Он принадлежит мне, и никто не сможет запретить мне открыть здесь парк юрского периода для всех детишек мира! – Старик хихикнул: – Или, по крайней мере, для богатеньких детишек. И можешь мне поверить, Генри, – им здесь очень понравится.
Элли Саттлер, расположившаяся на заднем сиденье джипа, смотрела в окно. Машина уже двадцать минут колесила по промокшим от дождя джунглям, и до сих пор им встретилось только стадо апатозавров, переходившее дорогу.
– Мы уже совсем рядом с лесной рекой, – сообщил Хардинг, сидевший за рулем. – Она где-то там, по левую сторону от нас.
Внезапно он снова резко затормозил машину. Джип скользнул по грязи и остановился перед группой небольших зеленых динозавриков.
– Ого! Да у нас сегодня получилось целое представление! – сказал ветеринар. – Смотрите, это наши компи.
«Прокомпсогнаты», – подумала Элли. Ей очень хотелось, чтобы Грант был сейчас с ними и посмотрел на этих крошек. Это были те самые животные, одно из которых они видели на рентгеновском снимке, который им прислали по факсу в Монтану. Маленькие зеленые прокомпсогнаты метнулись через дорогу, задержались у противоположного края и стали с интересом рассматривать машину, коротко пересвистываясь и привставая на крепких задних ногах. Постояв немного, вся стайка зеленых динозавриков быстро упорхнула в кусты.
– Странно, – сказал Хардинг. – Не пойму, куда это они побежали? И с чего бы это? Обычно компи ночью не разгуливают по парку, а забираются на деревья и сидят там, пока не взойдет солнце. Они вообще-то дневные животные.
– Тогда почему они сейчас не спят? – спросила Элли.
– Даже не знаю. Компи питаются падалью, как птицы-стервятники. У них потрясающее чутье на падаль – эти малыши чуют умирающее животное за многие мили.
– Значит, они отправились к умирающему животному?
– Или к уже мертвому.
– А мы поедем за ними? – спросила Элли.
– Мне и самому стало любопытно, – признался Хардинг. – Собственно, почему бы нам и не поехать? Давайте посмотрим, куда это они направились.
Ветеринар развернул машину и поехал следом за стайкой компи.
Тим Мерфи лежал в перевернутом электромобиле, прижавшись щекой к дверной ручке. Сознание возвращалось к нему медленно и постепенно. Мальчику хотелось только одного – спать. Он заворочался, стараясь устроиться поуютнее, и почувствовал боль в щеке – он оцарапал скулу о металлическую дверь машины. Все тело болело. Болели руки, болели ноги, и голова тоже болела – она болела сильнее всего. Из-за этой боли мальчику захотелось заснуть и не просыпаться.
Тим привстал, опершись локтем о сиденье, и открыл глаза. Желудок скрутило, и мальчика стошнило прямо на рубашку. Тим почувствовал противную горечь во рту и вытер губы тыльной стороной ладони. В висках пульсировала боль, слегка подташнивало и кружилась голова, словно при морской болезни. Мир вокруг Тима кружился и покачивался, как если бы мальчик сидел в лодке посреди бурного моря.
Тим застонал и перекатился на спину, отвернувшись от кучки рвотных масс. Из-за ужасной головной боли он дышал часто и прерывисто. А тут еще и эта тошнота с головокружением – как будто все кругом вертелось и раскачивалось. Мальчик открыл глаза и огляделся, пытаясь определить, куда его занесло.
Он находился внутри покореженного электромобиля. Но машина, по-видимому, была перевернута набок, потому что мальчик лежал на дверце возле переднего пассажирского сиденья, сверху виднелось рулевое колесо, а еще выше, над машиной, – ветви дерева, которые сильно раскачивались на ветру. Дождь почти прекратился, но капли воды по-прежнему капали на Тима через разбитое ветровое стекло машины – наверное, с листьев.
