Элли помогла Хардингу повернуть Малкольма и ждала, пока ветеринар наполнит шприц и введет больному морфий. Малкольм вздохнул и откинулся назад. Он слабел на глазах. По местной связи до них доносились какие-то визгливые крики и приглушенные взрывы, раздававшиеся где-то в районе гостиницы.
В номер вошел Хэммонд и поинтересовался:
— Ну, как он?
— Пока держится, — ответил Хардин. — Временами заговаривается.
— Ничего подобного, — возмутился Малкольм. — Я в здравом уме. — Все вместе они прислушались к звукам, вылетавшим из динамика.
— Похоже, там война началась, — добавил Малкольм.
— Рапторы вырвались на свободу, — объяснил Хэммонд.
— Как же им это удалось?
— Сбои в системе... Арнольд не подозревал, что включилось только вспомогательное электроснабжение, а защитные ограждения отключены.
— Неужели?
— Помолчал бы, хитроумный выродок!
— Насколько помнится, — сказал Малкольм, — я предсказывал, что защита вырубится.
Хэммонд рухнул в кресло и вздохнул.
— Черт побери! — Он покачал головой.
От вашего внимания, верно, не ускользнуло, что наша идея была вообще-то предельно проста. Я с моими коллегами несколько лет назад понял, что мы можем клонировать ДНК вымерших животных и вырастить их. Нам показалось, что это блистательная мысль, что-то вроде первого в истории человечества путешествия во времени. Мы, так сказать, вознамерились воскресить динозавров. Это было так волнующе и казалось настолько реальным, что мы решили испытать судьбу. Мы купили этот остров и приступили к работе. Все оказалось проще простого.
— Проще простого?! — вскричал Малкольм. Неизвестно откуда он взял силы, но тем не менее поднялся и сел на постели. — Проще простого?! Да вы еще тупее, чем я думал! А ведь я и так считал вас круглым дураком!
— Доктор Малкольм — вмешалась Элли, пытаясь уложить его на подушки.
Но он только отмахнулся от нее и обернулся к динамику внутренней связи, откуда доносились душераздирающие вопли.
— Что там творится? — гневно спросил Малкольм
Вот вам реализация вашей простой идеи! Предельно простой! Вы создали новые формы жизни, не имея о них ни малейшего представления. Ваш доктор Ву даже не знает, как называются созданные им существа! Его не волнуют такие мелочи, как названия. Я уж не говорю о сути явления. Вы очень быстро сотворили множество новых существ, совершенно ничего о них не ведая. И при этом ожидаете, что они будут вам подвластны. Видимо, из благодарности за то, что вы их вызвали на свет Божий. Вы напрочь забыли, что они живые, что у них есть свои жизненные интересы и они могут не испытывать к вам никакой благодарности. Еще раз повторяю: вы забыли, как мало вы о них знаете, забыли о своей некомпетентности! Но бесшабашно заявляете, что все легко и просто... О Боже...
Он, закашлявшись, откинулся на подушки.
— Знаете, в чем порок так называемой «научной мощи»? — продолжал Малкольм. — Это своего рода унаследованное богатство. А вам, наверное, известно, какими тупицами бывают урожденные богачи. Это правило не знает исключений, — Что он такое говорит? — возмутился Хэммонд. Хардинг жестом показал ему, что больной бредит. Малкольм подмигнул ему.
— Я поясню вам свою мысль, — произнес он. — Тот, кто хочет достичь могущества — в любой области! — должен постоянно чем-то жертвовать. Он должен учиться, долгие годы соблюдать суровую дисциплину. Это относится к достижению любого могущества. Чтобы стать президентом компании, или получить черный пояс по каратэ, или сделаться гуру, то есть духовным наставником, — для всего этого требуются значительные усилия, самоотверженность. Вам необходимо от многого отказаться ради достижения цели. Это должно быть для вас чем-то очень-очень важным. И когда вы наконец достигаете желанной цели, вы обретаете могущество, и его уже у вас не отнять. Оно становится частью вашего естества. Это в буквальном смысле слова результат вашей самодисциплины.
Самое интересное тут вот что: если вы, скажем, овладели искусством убивать голыми руками, вы одновременно дозреете и до того, что не будете растрачивать свое умение направо и налево. Могущество такого рода имеет как бы встроенные механизмы безопасности. Самодисциплина приучает человека к тому, чтобы он не злоупотреблял обретенным мастерством.
Но мощь науки подобна богатству, полученному по наследству: здесь не нужно никакой дисциплины. Вы прочли в книгах о чужих свершениях и делаете следующий шаг. Это можно проделать и в юном возрасте. И быстро добиться успеха. Здесь нет сурового ученичества, длящегося десятилетиями. Не существует мастеров-предшественников: всех ученых, работавших раньше, можно просто игнорировать. Нет здесь и преклонения перед природой. Правило одно: быстро разбогатеть, быстро создать себе имя. Хитрите, врите, подделывайте результаты — это все не имеет никакого значения. Ни для вас самих, ни для ваших коллег. Никто вас не осудит. Все такие же беспринципные. Все играют в одну игру: получить как можно больше и сразу.
