Парламент дураков полностью

Избежав повешения, Скоггин постарался какое-то время не попадаться королю на глаза, однако ему очень хотелось заслужить прощение. Однажды, когда король с королевой путешествовали по стране, Скоггин разлегся возле дороги, притворившись умершим. Стоило королевскому кортежу остановиться, как слуга Скоггина объявил: хозяин будто бы молил перед смертью простить его за все проступки.

«Бог простит, и мы прощаем его!» — ответили король с королевой.

Скоггин вскочил и произнес: «Спасибо, Ваше Величество! Больше я не стану досаждать вам: куда сложнее сберечь старую дружбу, чем завести новую!»

Тем не менее Скоггин был прощен.

Умирая по-настоящему, Скоггин сказал: «Господи Благой, благодарю Тебя за все милости. Но, господа, скажу вам всем, кто стоит сейчас вокруг меня, как бы я хотел дожить до того, чтобы вкусить рождественского пирога, а там уже можно и умереть. Ведь в рождественском пироге такое вкусное мясо… А еще прошу, чтобы меня похоронили в восточной части Вестминстера, под свинцовым водостоком, ибо на протяжении всей своей жизни я так любил хорошо выпить». Там его похоронили, и это именно там старый и мудрый король Генрих VII возвел одну из самых великолепных часовен на свете.

Джек, весельчак из Дувра, предпринял частный розыск, желая обнаружить короля всех глупцов. В своих поисках он посетил все крупнейшие города Англии, а когда вернулся домой, его самого признали самым выдающимся из всех глупцов. И вот, утомленный пестротой и разнообразием увиденного, он решил все же найти где-нибудь такого простофилю, чтобы оказался еще поглупее его самого. Прибыв с таким намерением в Лондон, он отправился в собор Святого Павла, где и стал неспешно прогуливаться по центральному проходу в самом меланхолическом расположении духа в компании капитана Тингата и его приятелей. Здесь-то его и пригласили отобедать в покоях герцога Хамфри. Среди прочих крепких желудков, что собирались посетить сей щедрый пир, было и целое сборище поэтов, не имеющих ни пенса за душой. А поскольку поэты известны своим веселым нравом (что, впрочем, для всеобщего процветания все равно что огонь для соломы), Джек с радостью принял это приглашение. От поэтов происходит множество всевозможных глупостей и нелепиц, и Джек надеялся, что они-то и помогут ему в поисках короля всех глупцов, которого он так давно ищет. И вот, желая скоротать время за обедом в приятной беседе и предупредить их чрезмерное усердие при поглощении разнообразнейших кулинарных изысков, Джек поведал поэтам о своих шутовских поисках. Они немало обрадовались случаю повеселиться, ибо смех способствует хорошему пищеварению не меньше, чем кружка сухого белого вина с сахаром. Люди недалекого ума, они тотчас же принялись за свои собственные поиски вышеупомянутого короля глупцов, почитая свое усердие за благое желание оказать помощь Джеку и облегчить его тяжкое бремя. Слабые мозги ныне можно найти повсеместно, поэтому им было из чего выбирать. Вот как начался их поиск.

— Однажды довелось мне, — начал один из собравшихся, — посетить город Херефорд. Там я остановился в гостинице, где мне и рассказали, что неподалеку проживает один джентльмен, до того слабоумный, что готов поверить любой нелепице, какую ему ни расскажут. Отправившись к нему под каким-то незамысловатым предлогом, я имел возможность свести знакомство с этим господином, и не напрасно, потому что в течение трех последующих дней я столовался в его доме и получил там великолепное развлечение. Я — путешественник, а потому среди прочих нелепиц я рассказал ему о том, что колокольня из Бернвуда, что в Эссексе, проплыла под парусом до самого французского Кале, после чего вернулась на свое законное место. В другой раз я поведал ему о том, что в Шервудском лесу в Ноттингемшире были замечены пять сотен галер, принадлежащих испанскому королю, прибывших для осады Робина Гуда, а сорок тысяч священников совершили церковный обряд, взяв в руки веточки бузины и забросав ими галеры. А потом я ему рассказал, как Вестминстерское аббатство было выслано в Стаффордшир по подозрению в измене. И наконец, я уверил его в том, что в Кентербери есть лудильщик, которого велено было затравить до смерти за то, что за один год он наплодил двадцать два ребенка. Услышав последнюю историю, этот человек взял лошадь и отправился в Кентербери, надеясь уличить меня во лжи. Я тоже оседлал свою лошадь и отправился за ним, чтобы убедиться в его глупости.

— Что же, — сказал Джек из Дувра, — весьма любопытная глупость, однако короля всех глупцов я еще не нашел.