После травмы Денис решил бросить хоккей, чтобы мы наконец-то смогли заниматься фигурным катанием вместе! Однако кто бы мог подумать, что совмещать спорт и отношения так непросто? Кажется, вместо свиданий у нас теперь только тренировки… А тут ещё летние сборы недалеко от самого Санкт-Петербурга! Неужели даже в такой романтической поездке Денис будет отстранённым? Он жалеет, что ушёл из команды? Мне придётся принять непростое решение и выбрать, что важнее – любовь или фигурное катание.Повесть «Парное вращение» ранее выходила под названием «Танец мечты». Специально для нового издания повесть была переработана и дописана.
© Антонова А., 2024
© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025
– Это и есть Невский проспект? – недоверчиво оглядывалась я.
– Я тебе говорил, – усмехнулся Денис.
– Но это же просто улица!
– А ты что себе представляла – как у Гоголя?
– Ничего себе, какие познания у спортсмена! – притворно восхитилась я.
– От спортсменки слышу! – не остался в долгу он, огляделся и спросил: – Интересно, тут всё под прямыми углами?
– Конечно. Нам же рассказывали – так Пётр Первый расположение улиц запланировал. Ты чем на экскурсии слушал?
– Да помню я, – отмахнулся Денис.
– Тогда проверяешь меня, что ли?
– Просто прикалываюсь, – снисходительно отозвался он.
Я обиженно замолчала и стала внимательно смотреть вокруг, надеясь всё же проникнуться духом Северной столицы и её главной улицы.
По обеим сторонам Невского проспекта тянулись роскошные магазины, кафе, рестораны, музеи и кинотеатры. Разглядывать достопримечательности мешало то, что двигаться приходилось в плотном потоке – и навстречу, и в одном направлении с нами перемещалась масса людей. Надо было смотреть в оба, чтобы не толкаться и не наступать никому на пятки, особенно если туристу вздумалось внезапно остановиться и сделать снимок. Пару снимков. Пять… Ну ладно, очень много фоток!
– Я в Питере, я в Питере, – пробормотала я себе под нос, надеясь, что самовнушение поможет.
– Никак не впечатляет? – сочувственно спросил Денис.
– Вот Зимний дворец увижу – точно проникнусь, – пообещала я.
– Да, Зимний дворец того стоит, – согласился он.
– А ты что, уже здесь бывал?
– Бывал, конечно! – удивил меня он.
– А когда? Давно?
Простые вопросы задала, но Денис неожиданно смешался и перевёл разговор на меня:
– А ты?
– Первый раз, – призналась я.
– Тогда ничего удивительного, – заметил он. – Нужно некоторое время, чтобы в новом месте освоиться. Сразу мозг не успевает перестроиться. Вот пройдёт денька три…
– А там и уезжать пора будет.
– Ну не так скоро. Мы же на две недели приехали.
– Не вчера же, – возразила я. – Уже столько времени впустую прошло!
Денис усмехнулся:
– Это ты называешь «впустую»?
– Не совсем, конечно… Только непонятно, когда в следующий раз получится в город выбраться. Мы же на базе сидим безвылазно.
– Да ладно тебе, Ирка, – небрежно отозвался он. – Это же Питер. Садишься в «Сапсан», каких-то четыре часа, и ты здесь – прямо на Невском проспекте. Не Париж всё-таки.
– Это от Москвы, – уточнила я, рискуя показаться душнилой. – Сначала ещё до столицы добраться надо. И вообще, как ты можешь сравнивать? Париж – это же сказка, мечта!
– Не понимаю я всеобщего преклонения перед Парижем, – пренебрежительно заметил он. – В Питере всё то же самое, только круче.
– Что, например? – не поверила я.
– Смотри: Лувр – это Эрмитаж. Версаль – Петергоф. Триумфальная арка даже в Москве есть. Сена – Нева…
– Нотр-Дам – Исаакиевский собор, – язвительно подхватила я.
– Вообще-то я имел в виду Казанский, но Исаакиевский тоже подойдёт, – хмыкнул Денис и продолжил: – Елисейские Поля – Невский проспект…
Я припомнила кадры с видами французской столицы, Елисейские поля, скорее напоминающие бульвар, и возразила:
– На Невском деревьев нет.
– Так что, всё отличие в деревьях?
– Не передёргивай. Это как копия и неповторимый оригинал!
– Если копия ничем не хуже оригинала – почему бы и нет?
– Ты это нарочно говоришь, мне назло! – исчерпав все аргументы, возмутилась я. – Хочешь испортить впечатления от города?
– А у тебя уже появились впечатления? – заинтересовался Денис.
– Пока нет, – сникла я. – Никак не удаётся почувствовать, что я в Питере.
– Вот и я о том же, – кивнул он.
– О-о, смотри! – вдруг заволновалась я. – Это же кони, да? Те самые?
– Не знаю, какие те самые, но это точно кони, – усмехнулся Денис.
Мы подошли к мосту, который украшали эффектные статуи коней, рвущихся из рук с трудом удерживающих их укротителей. Я прочитала надпись на табличке, выбитой старинным шрифтом с ятями: «Лепил и отливал барон Пётр Клодт в 1841 году». По соседству рядом со щербинами на мраморном постаменте висела другая: «Это следы одного из снарядов, выпущенных фашистами по Ленинграду в 1941–1944 гг.».
Вся моя радость мигом испарилась.
– Ровно сто лет, – тихо проговорила я. – Да уж, это вам не учебник истории…
Денис молча стоял рядом, пока я делала снимки на телефон.
– Идём, – наконец поторопил он. – И так уже сильно отстали, скоро звонить начнут.
– Чего звонить-то? Сразу в розыск объявят… Ух ты, это и есть Казанский собор?
– Да, впечатляет, – для разнообразия согласился со мной Денис, разглядывая монументальное сооружение с длинной колоннадой.
– На него подняться можно, – сказала я, заметив на смотровой площадке фигурки людей.
– Зачем?
– «Осмотреть город с высоты птичьего полёта», – процитировала я путеводитель в телефоне.
– Если хочешь, можем подняться, – неожиданно предложил Денис.
– Кто ж нас отпустит? – протянула я, глядя на мелькающие впереди спины наших товарищей во главе с куратором Галиной Андреевной.
