Я тоже чувствовала, что хорошего понемножку – больше высокого искусства в моей голове просто не поместится. Ну посмотрю я на ещё десяток комнат, картин и скульптур, что от этого изменится? Главные сокровища всё же увидела… Пока я рассуждала таким образом, мы вышли на улицу и остановились на площади перед дворцом.
– Теперь нам предстоит экскурсия по Екатерининскому парку. Кстати, здесь есть своя Венера, – рассказывала гид, когда мы спустились по лестнице и столпились возле знаменитой скульптуры. – Статуя богини любви Афродиты, найденная в девятнадцатом веке на острове Милос, от которого она и получила своё название…
– А почему Венера, если Афродита? – на этот раз тихо спросил Денис.
Похоже, больше привлекать всеобщее внимание к собственной персоне ему не хотелось.
– Это одно и то же, – шёпотом пояснила я. – Просто Афродита – греческое имя, а Венера – римское…
– Знаю, не дурак, – вдруг обиделся он.
Я не успела уточнить, в чём тогда суть вопроса, неожиданно заинтересовавшись продолжением рассказа:
– Это копия знаменитой античной скульптуры, изображение которой известно на весь мир. Сейчас она находится в Лувре. Кстати, руки были утрачены уже после обнаружения, как и постамент.
– Надо же, – шёпотом поразилась я. – Ну и люди! Нашли Венеру Милосскую и отломали ей руки. Да ещё и потеряли их!
Я говорила тихо, но экскурсовод меня услышала.
– У Ники Самофракийской, которая также находится в Лувре, отсутствуют не только руки, но и голова, – «утешила» она.
– Тоже оторвали, когда нашли? – простодушно уточнил Мишка Зубков.
Экскурсовод не удостоила ответом его дурацкий вопрос, и мы направились к лестнице, ведущей дальше в парк.
– А сейчас – свободное время, – объявила она.
– Ребята, не расходимся! – тут же заволновалась Галина Андреевна. – Гуляем организованно, группой.
– Парами за ручку? – прокомментировал Зубков.
Куратор сурово взглянула на него.
– Если надо, и парами поставлю, – заявила она. – Благо, они у вас есть. Через час уезжаем, за пять минут до отправления все должны сидеть в автобусе. А сейчас дружненько идём вот к тому павильону у пруда…
Мы с Денисом слегка отстали и плелись позади всех.
– Ну как, ты подумал? – осторожно спросила я.
Он прикинулся непонимающим:
– Над чем?
– Над возвращением в хоккей.
– Я всё время об этом думаю, – неожиданно ответил он.
– Ну и?..
– Не знаю. После всего, что было, начинать фактически с нуля, с четвёртого звена…
– Ты там уже был?
– Нет. Сразу в первое поставили.
– Тебе нужен хоккей? – прямо спросила я.
– Да я без него жить не могу… – признался Денис, глядя в сторону, на очередной парковый павильон. – Сидел тогда на трибуне и думал: неужели это всё, теперь только со стороны смотреть осталось?
Это прозвучало так искренне, что я не сразу нашлась с ответом.
– Поговори с Андреем, – наконец предложила я и добавила, видя, что он собирается мне возразить: – Да-да, уже поняла, что он ничего не решает. Но для начала хотя бы с ним. Они хотят, чтобы ты вернулся, правда!
– А как же ты? – просто спросил он.
– А что я?
– Не хочу, чтобы ты другого партнёра искала. Притом это не так легко.
– И не буду, – успокоила я. – Мне вообще в паре кататься не нравится. Слишком сложно и опасно. И это ещё у нас до поддержек дело не дошло! А я же трусиха, как ты недавно сказал…
Денис отчего-то смутился:
– Прости, глупая шутка.
– Да ничего, бывает.
Повисла пауза.
– Ладно, я подумаю. Спасибо… – наконец сказал он совсем другим тоном, в котором больше не слышалось издёвки.
– Мне-то за что? – удивилась я.
– Поверь – есть за что, – серьёзно проговорил Денис, и мне больше не захотелось ничего уточнять.
Екатерининский парк был залит ярким солнечным светом и заполнен гомонящими туристами. Все увлечённо фотографировались – перед экскурсией у нас не было на это времени – и я тоже полезла за телефоном.
– Щёлкни меня, – попросила я Дениса, красиво вставая на фоне дворца.
– Не понимаю, зачем всем нужны собственные корявые фотки известных мест, – не преминул заметить он, сделав несколько кадров и возвращая мне телефон, – когда в Сети есть масса профессиональных. А фоткаться на фоне достопримечательностей вообще тупо.
– Ну и не фоткайся, – отозвалась я.
Умеет же он испортить настроение. Даже не верилось, что совсем недавно мы с ним разговаривали почти как взрослые люди. Кажется, Денис не может долго оставаться серьёзным… Вот и хорошо! Именно это мне в нём нравится.
– Да ладно уж, щёлкни меня тоже, – снисходительно разрешил он.
– Не буду, – надулась я.
– Ты что, обиделась? – искренне удивился он.
– Конечно! Только от тебя и слышишь: тупо да тупо.
– Да ладно, не обижайся! – вдруг светло улыбнулся Денис. – Я же любя.
– Любя? – недоверчиво переспросила я. – Опять твои дурацкие шуточки?
– Никаких шуток, – торжественно пообещал он, обнимая меня прямо при всех.
– А потом не передумаешь? – упрямо допытывалась я.
– Слово защитника!
Я уткнулась носом в куртку Дениса, наблюдая из-за его плеча изящные очертания бело-голубого дворца с золотой отделкой.
– Кажется, я тоже понял, в чём шарм Петербурга, – вдруг проговорил он.
И сейчас я почему-то была уверена, что мы оба всё поняли правильно.
