Меж речкой Твид и речкой Спей,Где вереск и все прочее,Жил бедный заяц Джон О’Грэй,Отец семьи и прочее.Хоть был лишенНаш бедный ДжонЧинов, наград и прочее.Зато был шерсти не лишен,Хвоста, ушей и прочее.Однажды, три-четыре-пять,Позавтракав и прочее.Он в рощу вышел погулятьИ, так сказать, все прочее.Он был не в бархат разодет.Как тот бездельник Билли, —Берет с пером и старый пледЕго одеждой были.При всем при том,При всем при томС бездумною отвагойМахал он весело хвостом,Как пикой или шпагой.Но у развилки трех дорог,Где ельник и все прочее,Его охотник подстерегИ застрелил и прочее.Он взял себе берет и плед,А пух и прах О’ГрэяТрактирщику за шесть монетОн продал не жалея.А тот из Джоновых костейСварил бульон и прочееИ этим потчевал гостейПод крепкий эль и прочее.Но все, кто ели тот обед,И все, кто Джона ели,Не о трактирщике, нет-нет,Не об охотнике, о нет —О Джоне песню пели.Вот так под старых кружек звон,И шутки, и все прочееБыл воскрешен наш добрый Джон,Отец семьи и прочее.И с той поры уж сколько лет.Как бы воскресший из котлет,Из супа и все прочее,Он на земле живет опятьИ раз-два-три-четыре-пятьВыходит в рощу погулятьИ, так сказать, все прочее.<p>Булат ОКУДЖАВА</p>
Прощание с Ленькой Зайцевым
Словно бы на зависть грустным арбатскиммальчикам,арбатские девочки, безнадежно влюбясь,Леньку Зайцева называли ласково зайчиком —ваше высочество, говорили,и просто князь.А когда погулять выходил он с черного хода,сто прелестных охотницвыбегали из своих засад,розовые лошади били крылами,начиналась охота,из которой никто не старался вернуться назад.А они в него корочкой, видите ли,поджаристой,пирогом с грибами — в семейный, извините,круг.А он на плечо шарманочку —и пожалуйста,потому что шофер в автобусе —его лучший друг.А он на свои на рыжие, как порфиру,фуражку.А он их сам, понимаете, убивал.А последний троллейбусразвозил по Сивцеву Вражкуситцевых девочек, убитых им наповал.Плакала на Смоленской флейта,лесная дудочка.Бил на Садово-Кудринской барабан любви.Ночь опускалась,короткая, как мини-юбочка,над белыми дворниками,изящными, как соловьи.И стоял, как замок отчаянья,арбатский дворик,жалуясь, печалясь, безнадежно моля…Плачьте, милые девочки,пейте паригорик!Пейте капли датского короля!<p>Михаил СВЕТЛОВ</p>
