Не в «ЗИЛах» и не в новеньких «Победах»,не думая, что станут в них стрелять,два зайчика на двух велосипедахотправились немножко погулять.Но, по ошибке взятый на поруки,большая сволочь и антисемит,охотник к ним протягивает рукии гнусными зубами шевелит.Сейчас начнутся грозные событья.Мой зайчик закачается в седле.Но чтоб не допускать кровопролитья,живут мои герои на земле.И если уж дойдет до столкновенья,я крови все равно не допущу:я встану посреди стихотворенья,охотника в лягушку превращу.И вы не бойтесь, глупенькие зайки:я в случае чего вас воскрешу.Куплю вам в ГУМе трусики и майкии на свою жилплощадь пропишу.Я дам вам пряник и другие сласти,надену октябрятские значки.Не надо плакать при Советской власти!Утрите ваши слезы, дурачки!Пускай горит на мордочках румянец!Охотника не бойтесь моего!Я пошутил, ведь он — вегетарьянец,мясная пища — гибель для него.Мне вся его семья давно знакома.Он не имел оружия вовек.Он просто заместитель управдома,вполне интеллигентный человек.<p>Ярослав СМЕЛЯКОВ</p>Строгая морковь
Не в смысле каких деклараций,не пафоса ради, ей-ей,мне нравятся серые зайцы —те золушки наших полей.Мне праздника лучшего нету,чем видеть опять и опять —по этому белому светутот заяц идет погулять.Ни шелка на нем, ни шевьота.Ни юбок на нем, ни рубах.Как красный колпак санкюлота —морковка в суровых зубах.Не плод экзотический юга,чья дряблая кожа пестра, —а скромная дочь огорода,больших удобрений сестра…Но грозный, как тень трибунала,сидит на своем чердакеохотник в коротеньком платье,с кулацким обрезом в руке.Он зайца в ловушку заманит,морковку его отберет.Он с этою целью ложитсяи с этою целью встает.Но вы понимаете сами —я зайца в обиду не дам.Высокую чашу питаньяя с ним разделю пополам.Я дам ему, может, рублевкуиз малой получки моей —пусть купит другую морковку,какая еще покрупней.Я буду доволен, по сути, —была бы у зайца всегда,в железной домашней посудекрасивая эта еда!<p>Владимир СОКОЛОВ</p>Ключик
Был дождик в полусне,канун исходам.Был зайчик на стене,была охота.Был дачный перегон,грибы, сугробы.Варили самогон.Зачем? А чтобы.Варили вермишель.Когда? Вначале.Когда еще —Мишель, ау! —кричали.Меж всех этих забот,охот, получекон был как словно тотскрипичный ключик.Он смутно различалсквозь суть причиныконцы иных начал,иной кручины.Диван вносили в дом,тахту с буфетом.Но суть была не в том,а в том и в этом.И пусть он не был тем,а все ж заметим,что был он между тем,и тем, и этим.Он частью был всего,что было тоже.А впрочем, ничего.Был дождик в полусне, канун исходам.
Был зайчик на стене, была охота.
