Я сидел и не знал, чему верить, а чему не верить. Сейчас развелось столько аферистов, что они тебе процитируют любую суру из Корана или любой псалом из Библии. И будут так складно рассказывать, что многие люди в это поверят. Дети лейтенанта Шмидта родились не на пустом месте, но здесь было прямо сказано, какая у меня цель и чего я здесь сижу. Одно из двух. Либо это земной игрок Велле Зеге Вульфа, либо это действительно очередная инкарнация Марии Магдалины.
Вот бы мне помнить свои инкарнации, если они у меня когда-то были. Столько можно было уточнить во Всемирной истории или написать роман по типу Александра Дюма. Все равно, если что-то пишешь, то нужно быть современником этого или хотя бы жить в той стране, где о происходившем сохранилась хорошая память.
— Пойдем, — сказал я и встал. — Не будем ждать полуночи, а то все те, кто мне нужен разбредутся по темным углам.
Мы подошли к мотоциклу, стоящему на отдельном квадрате автостоянки, и я стал думать, как нам открыть люк в преисподнюю. Я топнул ногой и подумал, чтобы люк открывался. Он и открылся. Правильно Вульф говорил, что все мои желания будут исполняться.
Люк напоминал аппарель огромного самолета. Для тех, кто не знает, поясню, что аппарель — это спускающаяся или поднимающая платформа, по которой въезжает или спускается техника, входят люди. Даже прямая дорожка для кресел людей с ограниченными возможностями тоже называется аппарелью. Также и насыпь, с помощью которой транспорт въезжает на какое-либо возвышение, тоже может иметь такое же название.
Я сел на мотоцикл, отдал свой шлем Марии, севшей сзади меня, и мы плавно скатились в черноту, на ходу заведя мотор мотоцикла. Закрывшийся сзади люк добавил черноты, а галогеновая лампа фары стала выхватывать тени, разлетающиеся в разные стороны как куски грязи при езде по размытой дороге. Дорога была твердой, и мы ехали по спирали вниз как в огромном подземном гараже. Мотоцикл катился как бы по инерции и мне приходилось даже подтормаживать, чтобы на скорости не сорваться в какую-нибудь пропасть, которые возможны по дороге в ад. Одно дело ехать в качестве пассажира в закрытой машине, другое дело — ехать самому за рулем по неизвестной дороге.
— Давай посмотрим, что здесь есть, — крикнула мне Мария.
— А ты разве это не видела? — спросил я.
— Откуда? — возмутилась Мария. — Я же из праведников и из чистилища мне была одна дорога в рай.
— Как там в раю? — спросил я.
— Ааа, как на складе при коммунизме, — рассмеялась женщина, — никому ничего не надо, поэтому все лежит на складах.
— Слушай, а если все снова начать, ты пошла бы снова этим путем как в первый раз? — спросил я.
— Трудный вопрос, — сказала Мария после некоторого молчания. — Христианство казалось шагом вперед, а потом все уперлось в инквизицию. И снова шагом вперед оказалась Реформация христианства, но появился ислам как следующий шаг назад. Вся жизнь наша складывалась по принципу: шаг вперед и два шага назад. Тот, кто создавал нас, боялся, что мы можем сравняться с Создателем и превзойти его. Поэтому, я снова пойду тем же путем, чтобы быть в числе тех, кто сделал шаг вперед. Я помню все, что было, но сейчас я современный человек и то, прошлое, кажется мне откровенно наивным и не таким, каким оно должно было быть. Иисус тоже мог объявить джихад язычникам и мечом насадить христианство, что и было сделано после его смерти и воскресения, и делается до сих пор. Производными от религий стали политические партии, взявшие на вооружение технологии поклонения вождю как Богу, а вот эти уже не стесняются уничтожения миллионами своих граждан и граждан других стран, куда они принесли свою идеологию.
— Надо же, — пронеслось у меня в голове, — как только человек включает свой разум, то никакая пропаганда с ним справиться не может. А как только человек окажется в толпе черносотенцев, то он и сам черносотенцем становится под влиянием психологии толпы. Если все будут хрюкать, то и умный человек начнет хрюкать, чтобы хоть как-то установить контакт с толпой. А он должен быть собой и не хрюкать вместе со всеми и не блеять как баран. Он — Человек! Создан по образу и подобию Божьему! Значит — и он тоже может Богом!
Я уже сбился со счета кругов и вдруг они сами по себе закончились. Я увидел красный огонек и поехал туда, представляя, что это публичный дом для чертей, но это оказались простые двери с красной светящейся надписью: «Enter». Похоже, что английский — это официальный язык для работников ада. Понятно, почему только английский язык и английские символы используются для написания компьютерных программ.
Двери эти я уже видел раньше и поэтому уверенно открыл их. Длинный коридор, двери кабинетов и в торце одна дверь с надписью золотом по черному полю. Но надписи не было и табличку кто-то снял.
— Никак, и у них перестройка, — подумал я.
Выглянувшая из дверей Ятак помахала мне рукой, сунула в руку какую-то папку и сказала:
— Быстрее, все только вас ждут.
