— Тебя так часто предавали, что я бы не удивилась.
В ответ он хмыкнул и неожиданно спросил:
— Ну а ты? Ты сама кого-нибудь когда-нибудь предавала?
Странный вопрос, но он заставил меня задуматься. Предавала ли?
Я вздохнула и честно призналась:
— В пятом классе я сдала физруку одноклассника, что это он разбил окно в спортзале.
— Вау, да ты преступница! — восхитился Алекс.
— Не смешно, — отрезала я. — Мне потом было так стыдно, что я чуть в другую школу не перевелась. Боялась смотреть ему в глаза целый год.
— Ну, — протянул Алекс, — вообще-то, это называется, не предала, а настучала. Предательство — это несколько другое.
— Знаю. И тех, кто мне верит, я никогда не предам, по крайней мере, сознательно. Поэтому сама никогда не прощу предательства. И именно поэтому я должна видеть Ксюшу. Я не могу сидеть и бояться за свою шкуру, когда она уже пострадала по моей вине.
— Вообще-то, по моей, — вставил Алекс, но я только отмахнулась:
— Не суть, ты понял, что я имею в виду.
— Понял, — вздохнул он. — И не придумывай ерунды. Ты права, меня часто предавали, поэтому я знаю цену и верности, и предательству. И тебе я полностью доверю.
— Потому что мы похожи? — прицепилась я к его прошлым словам.
— Потому что у нас одинаковые понятия, что хорошо, а что плохо.
Я улыбнулась, как полная идиотка, и уткнулась носом ему в грудь. Я ведь знаю его всего неделю, так почему для меня так важно, чтобы он мне доверял?
Переписка Алекса закончилась тем, что сопротивление назначило ему встречу. Было решено, что он забросит меня к Ксюше, а сам отправится к ним.
— Не позвонишь в случае опасности, приду потом и сам придушу, — полушутя-полусерьезно, — предупредил Алекс, когда мы прощались у Ксюши в подъезде.
Я достала телефон из кармана и покрутила у него перед носом.
— Буду держать в руках весь вечер, — пообещала я.
— Вот и отлично, когда закончим, я сам тебе позвоню и заберу. Так что давай, удачи.
Мы стояли на лестничном пролете, мне нужно было подняться один пролет до квартиры подруги, а ему спуститься вниз на улицу. Он уже собрался уйти, когда я окликнула.
Алекс остановился, снова повернулся ко мне.
— А если это ловушка? — спросила я. — Если они тебя схватят?
Но он не поддержал моего серьезного тона.
— Значит, я дурак, и тебе же будет лучше, если мы больше не встретимся.
— Между прочим, волнение работает в обе стороны, — напомнила я.
— Со мной все будет хорошо, — заверил Алекс и побежал по ступенькам вниз.
Я ждала, что стукнет подъездная дверь, но так и не дождалась. Наверное, переместился еще на лестнице.
Отбросив от себя все дурные мысли, я нажала клавишу звонка Ксюшиной квартиры. Как любила говорить моя покойная бабушка: думай о хорошем, не то беду накличешь.
Вид у Ксюши бы, мягко говоря, не цветущий. Помятое лицо, никакого макияжа, из одежды: пижама и тапки.
Подруга мне удивилась, недовольно пробурчала, что приличные люди сначала звонят по телефону, а потом в дверь, но гнать, ясное дело, не стала.
— Я беспокоилась, — сказала я первым делом, когда мы устроились на кухне.
— Спасибо, я живая, — хмуро ответила Ксюша, от ее обычной веселости не было и следа.
— Как себя чувствуешь?
— Как будто по мне трамвай проехал.
Да, Алекс меня предупреждал, что после снятия «присушки», как называли маги приворот, состояние просто отвратительное.
— Слушай, — продолжала подруга. — Когда я вчера так напиться успела? Весь день думаю и ничего не понимаю. Сидели, вроде, болтали, а потом очухиваюсь утром, никого нет, Нафаня есть просит. Ничего не понимаю.
Я пожала плечами.
— Некачественный алкоголь? — предположила я.
— Некачественная я! — обиженно заявила Ксюша. — Совсем с катушек слетела. Рассказывай, что было? — ее указательный палец с алым ногтем был направлен на меня, как дуло пистолета.
— Да нечего рассказывать, — по крайней мере, из того, что я, действительно, могу рассказать. — Ты уснула, мы перенесли тебя на диван и разошлись.
Ноготь-прицел переместился вниз и нетерпеливо постучал по скатерти. Сама Ксюша смотрела на меня в упор.
— Кто перенес?
А чего я, спрашивается, хотела? Я знала, что у меня умная подруга.
— Алекс, — призналась я.
— Ух, — выдохнула Ксюша. — Так и знала! А этот, значит, просто слинял?
— Угу, — я тоже вздохнула. — Ксю, мне очень жаль.
— Ой, да ладно, — к подруге стал потихоньку возвращаться оптимизм. — И скатертью дорога. Сама не знаю, что я в нем нашла. И, правда, как приворожили. Так понравился, что прямо до рези в глазах, смотрела и наглядеться не могла. Себя не узнаю.
— Бывает, — ответила я, чтобы хоть как-то поддержать.
— Ну да, — неожиданно рассмеялась она. — Сама тогда как в своего Костика влюбилась. Все видели, что индюк самовлюбленный, а ты: нет, он лапочка.
Я покраснела до корней волос, но не от злости, а оттого, что каждое ее слово было правдой.
— Ну, не кисни, — вскинулась Ксюша, — зря напомнила, извини. Но сейчас-то у тебя все отлично. Алекс — хороший парень, сразу видно.
— Хороший, — согласилась я, на губы сама собой заползла улыбка.
— Ты его любишь, — тут же сделала вывод подруга.
