Разумеется, я его слышал, но не знал, как реагировать на эту жуткую историю. Я повернул голову и поймал на себе взгляд человека, сидевшего напротив. Наши глаза на мгновение встретились, и мне показалось, что им движет не праздное любопытство, а желание узнать, как я поведу себя дальше.
– Само собой, я тогда ничего не знал, – продолжил чистильщик. – Целых четыре дня от Тесс не было ни слуху ни духу. А когда вернулась, я ее не узнал. Лицо – сплошная отбивная котлета. Но лицо – еще не самое худшее.
– Приятель, может, оставишь своего соседа в покое? – не выдержал наконец человек, сидевший напротив.
Рассказчик пропустил его слова мимо ушей.
– Хотите знать, что́ они с ней сделали?
Мне совсем не хотелось этого.
– Ну, смелее. – Он пихнул меня локтем в бок. – Пошевелите мозгами.
– По-моему, хватит, – произнес человек напротив уже настойчивее.
Чистильщик канализации бросил на него ледяной взгляд:
– Я ж не вам рассказываю.
Меня начало мутить.
– Не знаю, – пробубнил я, отвечая на его вопрос.
Чистильщик канализации вскинул правую руку, прижал большой палец к ладони и помахал остальными пальцами.
– Пойманному вору оттяпывают большой палец. Так что у Тесс стало одним пальчиком меньше. – Он наградил меня дьявольской улыбкой. – И как вам мой рассказ?
Я молчал, прекрасно сознавая, зачем он поведал мне эту жуткую историю. Для него все, кого он называл «богатенькими», были одинаково жестокими, и на месте владелицы ожерелья вполне мог оказаться я.
– Что, просси, язык проглотили? – не унимался он.
Я не нашел ничего лучшего, чем задать дурацкий вопрос:
– Ожерелье нашлось или нет?
– Само собой, нашлось. Я к этому и веду. Хозяйка нашла его на диване, под подушкой. Прислала Тесс миленькое письмецо с извинениями. Мы его к холодильнику пришпилили.
Теперь мне стало по-настоящему тошно. Рот наполнился слюной. В горле появился привкус желчи.
– Это… ужасно, – пробормотал я.
– Вы чертовски правы. А хотите узнать самое интересное?
Боже милостивый, неужели там есть еще что-то?
– Я же все высосал из пальца. И жены у меня отродясь не было. – Он покатился со смеху. – Посмотрели бы вы на свою физиономию, просси.
Меня затрясло от гнева. На шее задергалась жилка.
– Мерзавец – вот вы кто.
– Вот как заговорили! Сначала с извинениями лезли. А чуть против шерсти – сразу нутро поперло. Все вы, просси, такие, – добавил он, повернувшись к окну.
К моему великому облегчению, на этом наше общение закончилось. Остаток пути мы сидели молча и каждый делал вид, что рядом с ним никого нет. «Подлец бессердечный! – хотелось крикнуть мне. – Кто дал вам право глумиться над совершенно незнакомым человеком?» Когда автобус достиг площади, моя голова едва не лопалась. Я вскочил с места, будто спринтер с низкого старта, промчался по проходу и выпрыгнул на тротуар. В лицо ударило нестерпимо яркое солнце. Казалось, оно влепило мне пощечину. Я почувствовал нехватку воздуха. Сердце бешено колотилось. Что со мной? Эти двадцать четыре часа напрочь выбили меня из колеи.
– Гражданин, могу ли я вам помочь?
Я стоял согнувшись, упираясь ладонями в колени. Услышав голос, я поднял голову. Сервофакс. Бесполый говорящий робот с подобием рук и колесиками вместо ног. Их называли «помощниками». Они катались по улицам города, стараясь услужить: подсказывали, куда идти, открывали дверь женщине, чьи руки заняты покупками, в случае необходимости регулировали уличное движение. Пустое, как у манекена, лицо не вызывало ничего, кроме отвращения.
– Гражданин, нуждаетесь ли вы в медицинской помощи?
– Нет, благодарю вас, – медленно выпрямляясь, ответил я.
– Проктор Беннет, если вам требуется помощь, я охотно вам ее окажу.
Откуда он узнал мое имя? Ничего удивительного. Сервофаксы связаны с Центральной информационной системой. Робот отсканировал мое лицо и сопоставил изображение с базой данных. Вероятно, эта механическая тварь знала, что́ я ел на завтрак. (Ничего.)
– В этом нет необходимости. Я в полном порядке.
Выждав несколько секунд, он объявил монотонным, бесполым голосом:
– Я оснащен полным набором диагностического оборудования.
– Ты меня слышишь, безмозглая машина? Убирайся!
– Позвольте проверить показатели вашего монитора.
Я уперся ладонью в металлическую грудь сервофакса и с силой его толкнул:
– Сказано тебе, оставь меня в покое!
Сервофакс откатился назад и остановился. Внутри его что-то щелкало и стрекотало. Затем он развернулся и поспешил на поиски тех, кого можно осчастливить своей назойливой помощью. Я с неприязнью смотрел ему вслед. Кому взбрело в голову создать эти чудовищные пародии на людей? И почему раньше я не замечал, насколько они уродливы? Точно так же я не замечал плохо скрытой враждебности всех, кто обслуживает нас и вынужден не только выполнять самую тяжелую и неквалифицированную работу, но и выслушивать слова сочувствия. Какое лицемерие! Можно подумать, что не мы нанимаем их для подобных работ.
– Дружище, вы хорошо себя чувствуете?
Это был бородатый человек из автобуса. Он достал из сумки бутылку с водой и протянул мне:
– Держите. Я еще не открывал ее.
